— Тебе действительно повезло. Было сказано, что того, кто слышал Голос, съест Призрачная Лягушка и он становится одним из Более Чем Мертвых. Теперь, из твоего опыта, мы знаем, что это не всегда верно. Но, сын обезьян, если вам разрешат пойти домой, не ходите через то болото снова. Во второй раз вы можете закончить так, как закончил крокодил. — Она сделала паузу, затем сказала: — О, чужак, я чувствую, что ты — великий сомневающийся.
— Да, — подтвердил Тарзан.
Но он думал о том, что она сказала ему может быть позволено покинуть это место. От чего зависело разрешение?
Он, Рэхб, Ваганеро, вождь, Рафмана и три жрицы перебрались под каменную крышу дома. Там они сели в круг на мехах. Рафмана расположилась на маленьком табурете вне круга. Она повернулась лицом к Тарзану. Все, кроме нее, ели руками из больших мисок красного дерева перед ними. Они пожрали стейки крокодила и гиппопотама, ребра козы, бананы, клубни ямса и много видов фруктов и орехов. Они пили пиво из больших тыкв. Дым от жарящихся на очагах блюд наполнял воздух.
Рафмана не ела и не снимала маску. Тарзан предположил, что она, возможно, поела раньше, там, где могла снять свою маску.
Он задался вопросом: казнили ли тех, кто видел ее лицо. Он знал, что в прошлом среди некоторых расположенных к югу от Сахары народов правитель никогда не ел на земле. Ковер всегда разворачивался перед ним, чтобы гарантировать, что этого не произойдет. Если это случалось, те, кого считали ответственным за этот грех, убивали.
Скорее всего, та же участь ожидала несчастного, случайно бросившего взгляд на лицо Рафманы.
Прошло десять минут. Затем Рафмана встала и взмахнула рукой. Слуги немедленно унесли миски и тыквы. Другие принесли миски, полные воды, и полотенца. Умывшись, все спустились по ступенькам и остановились возле дома.
Тарзан задался вопросом, что должно теперь произойти. Испытание? Суд? Казнь?
Вместо этого Рафмана подозвала его к кристаллическому дереву, выраставшему из каменной крыши дома. Тарзан приблизился к святыне. Дерево было по крайней мере сорок футов высотой. Его самые низкие ветви, совершенно прозрачные, начинались на уровне приблизительно семи футов от крыши. Они раскинулись на двадцать футов во все стороны от прозрачного ствола.
Утренний ветер встряхнул листья, и те зазвенели. Все же звук не совсем был похож на звон стекла. Скорее, в нем можно было услышать слабые голоса, смешанные с хрустальным звоном.
Темные бесформенные тени, которые Тарзан видел на расстоянии еще вчера, все еще плавали внутри ствола и ветвей. Теперь, когда он был ближе к дереву, он видел, что они столь же велики, как его рука. Они трепетали и плавали под поверхностью прозрачного камня, вверх и вниз по стволу и вдоль ветвей.
— Это — Глаза Сверкающего Древа, — сообщил приглушенный маской голос Рафманы.
Тарзан осмотрелся. Самыми отдаленными зрителями оказались приблизительно сорок солдат с правой стороны от него и столько же с левой. Их шлемы были из дерева, заключенного в кожух из змеиной кожи. Шлемы имели лицевую маску — в форме морды пятнистого питона. Воины держали треугольные щиты левыми руками. Каждый щит был украшен изображением змеи с хвостом во рту. Их правые руки сжимали короткие острые копья. Верхние половины тел вождей были выкрашены в ярко-синий цвет; нижние в алый.
На крыше дежурили лучники. Они смазали жиром тела, блестящие в солнечном свете. Где-то рядом мерно рокотал большой барабан. По-бычьи проревели трубы. Барабанный бой набирал темп.
Рафмана заговорила.
— В центре Дерева Темное Сердце Времени. Оно бьется как сердце, но его кровь — само время. Пространство также течет вместе со временем в его артериях.
Тарзан внимательно созерцал Сердце. Хотя он видел его пульсацию, он не мог разобрать его точную форму. Оно продолжило изменять форму и казалось призрачным.
— Пришелец, тот, кого называют Тарзаном, также названный сыном обезьян, помести ладонь на поверхность Древа. Тебе разрешат держать руку там в течение только короткого времени. Если ты будешь касаться Дерева слишком долго, сойдешь с ума. Твоя душа улетит в пустоту и будет навсегда потеряна.
Тарзан сделал так, как ему приказали. В то же время грохот барабана и трубный рев усилились. Трещали трещотки. Завывали рога. Камень под босыми ногами стал влажен и горяч.
Как только плоть Тарзана вошла в контакт с Деревом, темные, изменяющие форму тени, плававшие в дереве, начали перемещаться быстрее. Вскоре они закрутились вихрем.
— Не спускай глаз с Сердца, — приказала Рафмана.
Тарзан так и сделал. Он также мысленно считал удары сердца. Хотя он не носил часов, у него действительно было превосходное физиологическое ощущение времени. Это был его хронометр, какого не было и не могло быть у цивилизованных людей.