Своей невредимой левой рукой Тарзан схватился за ветку дерева, растущего в расщелине. Вода отступила, оставив его болтаться. Ему удалось поднять ноги. Мгновение спустя он втиснулся в щель между скрюченным стволом дерева и каменной полкой. Здесь было чертовски тесно, но другого выбора не было.
Задолго до того, как наступил рассвет, к его правому боку и правой руке потихоньку начала возвращаться чувствительность. Способный теперь ясно видеть, он медленно и преодолевая боль поднялся на вершину утеса. Всего на сорок футов. Он находился на разрушенной земле и далеко от башни. Но он был свободен и мог начать долгое путешествие обратно туда, где он начал поиски Джейн.
Сначала он должен был поесть. Шагая вдоль края вершины утеса, он увидел тела нескольких обезьян-маку. Они были убиты, когда упало дерево, в котором они нашли убежище. Он содрал шкуры и выпотрошил тушки пальцами. И он ел, пока его живот не был полон.
Таким образом, поедая сырое мясо зверей, убитых землетрясением, он выжил. Он также нашел ягоды, орехи и насекомых, чтобы разнообразить свой рацион. Через день он вернулся туда, где была башня. Руины ее были все еще затоплены бушующими водами. Так было и с Блестящим Деревом.
Возможно, далеко внизу, погруженное в грязь, Темное Сердце Времени все еще пульсировало. Или, может быть, дикая сила наводнения оторвала Дерево от его корней и унесло далеко вниз по реке. Какой бы ни была ситуация, Тарзан чувствовал, что Сердце мертво. Но время все еще текло.
Тарзан сожалел, что потерял шанс видеть сквозь Дерево. Потерял возможность отправиться назад во времени, увидеть мир глазами своих предков, вернуться к… кому?.. Первым людям, у которых есть язык?.. Упустить этот шанс было большой потерей. Это была также потеря для науки. Какая потеря! Жаль.
Тарзан отвернулся от бушующих вод и отправился на север. Дерево, Рафмана, Рэхб, Ваганеро и Хелмсон навсегда остались в прошлом. Но он не знал, что случилось с Хелмсоном и его людьми. При этой мысли Тарзан зарычал. Если каким-то образом Хелмсон избежал ярости землетрясения и вызванного им наводнения, ему не избежать мести Тарзана…
В конце дня человек-обезьяна пришел в то место, где когда-то был Город, созданный Богом, ложный город, сияющий столб, с которого был сброшен царь. Теперь тут не было никаких признаков города. Вода кипела, пузырилась, шипела и парила. Судя по всему, сквозь дно озера прорвалась раскаленная лава.
Рождался новый вулкан. Он начинал образовывать вулканический конус на дне того, что было озером, но все еще было частью великой реки. Какой бы ни оказалась природа материала, из которого образовался Город, созданный Богом, это твердое блестящее вещество, вероятно, уже расплавилось.
Тарзан возобновил путешествие на север. И вскоре начал использовать то, что северо-американские индейцы называли волчьм шагом. Пятьдесят шагов он бежал, потом шел еще пятьдесят, затем снова бежал. Тарзан буквально поглощал расстояние.
К концу дня Тарзан заметил, что паводковые воды, по-видимому, схлынули. Где-то внизу по течению, подумал он, образовалась огромная дыра в земле, дыра, которая поглотила большую часть вод. Вода вышла из земли, и теперь она возвращалась в землю.
Уровень реки стал теперь намного ниже вершин утесов. О том, что вода поднималась над обрывами до того, как спала, свидетельствовало опустошение, царившее на берегах. Все деревья были сметены. Вся почва исчезла, сорванная бушующими водами. Везде, куда смотрел Тарзан, был пустошь, камни и грязь. Но река все еще несла много деревьев. Они вместе с трупами и тушами животных быстро плыли вниз по течению. Не было ни бегемотов, ни крокодилов, ни каких-либо водных существ, которые когда-то населяли берега. Также птиц не было. Деревья, которые росли вдоль реки, исчезли. Оставалась только блестящая грязь.
Пройдя несколько миль, Тарзан услышал далекий и тонкий трубный рев. Он набрал темп. Ему показалось, что звук издает слон тантор. Но когда он подошел ближе к источнику звука, он услышал еще один звук. Это было громовое кваканье, смешанное со многими голосами.
Трубный рев озадачил его. Что здесь делал тантор? Тантор ревел — взбешенный и в то же время испуганный. Но кваканье и человеческие голоса не заставили его задуматься. Он знал, что издавало этот звук.
Тарзан остановился. Он наклонился над краем утеса и посмотрел вниз. Скалы здесь образовывали полукруг, своего рода естественный амфитеатр. Примерно в семидесяти футах ниже, на дне пропасти была бухта с грязным пляжем.