Мужчина остановился. Его лицо кривилось от ненависти, он говорил по-немецки, но тараторил так быстро, что понять его было невозможно. Затем он помолчал несколько секунд, пытаясь взять себя в руки. То, что человек использовал немецкий, подсказало Тарзану, что этот человек не был англичанином или американцем. Человек, страдающий от сильных эмоций, автоматически возвращается к своему родному языку.
«Этот человек, — подумал Тарзан, — должно быть, немецкий шпион».
Мужчина взмахнул дубинкой и сделал шаг вперед. Тарзан зарычал и сделал два шага навстречу своему противнику, затем остановился. Он присел, его нож был готов к удару.
Глаза немца были глазами сумасшедшего. Он снова заговорил, на этот раз на английском.
— Ты меня не знаешь! — это было утверждение, а не вопрос. Тарзан не ответил. — Имя Шнайдер что-нибудь значит для тебя? — спросил незнакомец.
Человек-обезьяна несколько секунд изучал лицо мужчины. Тот был заляпан грязью, но длинные, худые черты его лица он видел у… кого? Имя, с которым он был очень хорошо знаком… Но люди, которых он вспомнил, были выше и крепче. Все же… было определенное семейное сходство.
— Единственные Шнайдеры, которых я знаю, были два брата, — наконец ответил Тарзан. — Одним из них был капитан Фриц Шнайдер. Другим был майор Шнайдер. Я не знаю его имени. Они оба были офицерами немецких восточноафриканских сил. Капитан прибыл со своими людьми на мое ранчо и был встречен моей женой, не знавшей, что война объявлена. Затем капитан предательски сжег здания ранчо, убил моих слуг и воинов вазири, надел обручальное кольцо моей жены на палец мертвой женщины вазири, а затем сжег ее… Я думал, что ее обугленный труп был моей женой. Но моя жена все еще жива. Немцы забрали ее. Еще недавно я обнаружил, что сожженный труп не принадлежал моей жене. Однако задолго до этого я по ошибке убил майора Шнайдера. Я думал, что это был Фриц Шнайдер. Но затем я убил капитана и таким образом я отомстил за мертвых вазири, никто из которых не заслуживал смерти.
— Я Сигурд Шнайдер! — взревел немец. — Они были моими братьями! Мой отец скорбит по ним, как и я! Я здесь, чтобы отомстить за их смерть! И я убью тебя и принесу твою голову моему отцу!
— Храбрый разговор, — заметил Тарзан. — Как ты планируешь это сделать?
Он приблизился к немцу с ножом в руке.
Шнайдер, вместо того чтобы отступить, закричал и попытался броситься навстречу. Он поскользнулся, упал и скользнул вперед по грязи. Его голова коснулась ноги Тарзана.
Человек-обезьяна вырвал дубинку из руки немца и выбросил ее. Затем он зажал нож зубами и поднял кричащего, жестикулирующего и пинающегося Шнайдера обеими руками высоко над головой. Он хотел размозжить голову немца о скалу.
Но Шнайдер перестал кричать. Теперь он рыдал, а между рыданиями он причитал:
— Подожди! Подожди!.. У меня есть кое-что… Не убивай меня… Подожди! У меня есть кое-что, чтобы обменять… на мою жизнь!
Человек-обезьяна не опустил человека на землю. Но сквозь нож в зубах он сказал:
— Что именно?
Шнайдер пролепетал:
— Я знаю, кто стоит за этим заговором, за идеей захватить тебя. Я единственный, кто знает, кроме секретаря этого человека и некоторых людей из Имперской немецкой разведки. Если ты пощадишь меня, я скажу тебе, кто он. И я скажу тебе, зачем это ему.
Тарзан опустил ноги Шнайдера в грязь. Затем он схватил его за шею одной рукой и поднес нож к его горлу. Шнайдер, задыхаясь, сказал:
— Ты пообещаешь не убивать меня, если я скажу тебе?
Тарзан задумался. Примерно через двадцать секунд он ответил:
— Я даю слово. Если ты знаешь обо мне что-то важное, я оставлю тебя в живых. Ты знаешь, мое слово — кровь моей жизни. Но… Имей это в виду… Я пощадил тебя именно в этот раз. В следующий раз, когда наши пути пересекутся, я закопаю тебя в землю рядом с твоими братьями. Даю слово.
— Хорошо… — пробормотал Шнайдер. — Хотя как я могу остаться в живых в этой разрушенной и безжизненной земле, прежде чем я доберусь до места, где…
— Это не мое дело! Скажи мне, кто этот человек, этот мой неведомый враг?
Шнайдер назвал ему имя. Тарзан слышал и читал о Стоункрафте, находясь в Лондоне и в своем имении в графстве Камберленд на севере Англии.
— Этот человек может быть самым богатым в мире, — пробормотал человек-обезьяна. — Он считается великим филантропом и меценатом. Говорят, что он очень религиозен. Почему такой человек заинтересовался мной? У меня нет ничего, что он мог бы хотеть.