— Проект Сома.
Беван изумленно переспросил:
— Что? — хотя слышал ясно.
— Скажите Стоункрафту, что это про «Проект Сома».
Мгновение спустя секретарь ворвался в кабинет своего босса без стука. Он был бледен, и глаза его были выпучены. Он громко сказал:
— Я только что разговаривал с человеком, который хочет с вами поговорить! Он сказал, что речь идет о… ах… африканском проекте! У него английский акцент!
Магнат побледнел. Его голос был твердым, но Беван, хорошо знавший своего работодателя, понял, что тот потрясен.
— Я возьму трубку, Беван. Ты тоже послушай, но по своей линии.
Через несколько секунд Стоункрафт поднял трубку. Он начал:
— Привет! Кто это?
Глубокий голос сказал:
— Никто не живет вечно.
Стоункрафт ахнул. Затем переспросил:
— Кто это?
— Африка. Бессмертие. Месть, — ответил неизвестный.
Стоункрафт закричал:
— Ради бога! Кто это? Скажи мне, кто ты, или я тебя накажу! Я предупреждаю тебя…
— Тарзан! Тарзан из племени обезьян!
Трубка упала на стол. Наступила тишина. Тарзан в холле гостиницы услышал в трубке, как на том конце провода скрипнула дверь. Затем он услышал:
— О боже! Он мертв! Он мертв!
Тарзан повесил трубку. Его улыбка была мрачной. Он убил многих голыми руками, своими могучими руками, зубами, брошенным камнем, ножом, копьем, стрелой. Но это был первый раз, когда он убил врага несколькими произнесенными в телефонную трубку словами.
Возможно, он становился цивилизованным.
ЯЗЫКИ ЛУНЫ
Светлячки на темном лугу Земли…
Мужчины и женщины, смотревшие вверх сквозь купол в центре кратера Эратосфен на Луне, были слишком ошеломлены, чтобы закричать, и некоторые не сразу поняли, что означают эти точки на темном лике Земли, эти огни, сперва расцветающие, а затем угасающие. Такие яркие, что их было видно сквозь облака, покрывающие основную часть Европы. Вспыхнувшие в Лондоне и Париже, в Брюсселе и Копенгагене, в Ленинграде, Риме, Рейкьявике, Афинах, Каире…
Затем огненный цветок распустился под Москвой, и вспышки стали распространяться все дальше и дальше…
Некоторые находившиеся под куполом люди пришли в себя быстрее других. Скоун и Брауэрд, два офицера Северо-американских Советов, присутствовавшие на приеме в честь офицеров Южно-атлантической Оси, начали действовать достаточно быстро, чтобы защитить себя. Ровно в тот момент, когда топоры — так называли себя жители стран Оси — сняли фуражки и вытащили прикрепленные внутри маленькие автоматы и плоские бомбы, двое американцев потянулись к пистолетам в кобурах.
Они не успели бы ничего сделать, если бы ближайшие к ним аргентинцы и южно-африканцы целились в них. На лицах топоров не отразилось никакого потрясения — они, должно быть, знали, чего ожидать, и их оружие выстрелило прежде, чем самые быстрые из советских военных смогли дотянуться до прикладов своих пистолетов. Но граждане Оси, должно быть, получили приказ сначала убить самых высокопоставленных советских. Именно на них был направлен первый залп.
Маршал Косселевский вполоборота повернулся к своему гостю, маршалу Рамиресу-Армстронгу. Его рот был открыт, он собирался что-то сказать, но не произнес ни слова. Затем его глаза распахнулись еще шире — он увидел короткоствольный пистолет в руке аргентинца. Его собственная рука поднялась в защитном, совершенно бесполезном жесте, а пистолет Рамиреса-Армстронга трижды грохнул. Пули других топоров тоже поразили русского. Косселевский схватился за живот и упал лицом вперед. Патроны двадцать второго калибра не обладали большой энергией, чтобы проникнуть глубоко в плоть. Но они взорвались при ударе, сделав свою работу достаточно хорошо.
Скоун и Брауэрд воспользовались тем, что сами они не были ближайшими мишенями. Держа оружие в руках, оба нырнули под защиту высокого, в человеческий рост, стенда с оборудованием. Пули ударили в металлические ящики и взорвались — топоры за несколько секунд выполнили свою основную задачу и теперь были готовы перейти к следующей. Боб Брауэрд почувствовал укол в щеку, когда перекатился за стенд. Он прижал руку к щеке, а когда отнял ее, то увидел, что вся его ладонь в крови. Но ему удалось нащупать пальцем лишь небольшой порез, и он тут же забыл об этом. Даже если бы рана была более серьезной, у него не было бы времени заниматься ею.
Из-за угла стенда, стреляя на ходу, выскочил южно-африканец. Боб дважды выстрелил из своего пистолета сорок пятого калибра, и темно-коричневое лицо его противника окрасилось в красный цвет и потеряло человеческий облик. Тело, практически лишившееся этого лица, изогнулось назад и упало на пол.