Лицо Скоуна осталось бесстрастным, несмотря на такое явное недоверие. Брауэрд слегка улыбнулся.
— Кстати, — сказала женщина, — что вы здесь делаете?
— Мы сбежали из купола, — объяснил Боб. — Услышали стрельбу здесь, внизу, и решили, что нам следует защитить наш тыл, прежде чем возвращаться в купол. Мы нашли мертвых русских, но врага так и не увидели. Должно быть, это были те самые люди, с которыми вы столкнулись.
— Возможно, — согласилась капитан. — Но вам надо идти. Вы знаете правила. Никакого постороннего персонала рядом с рубкой.
— Во всяком случае, никаких нерусских, — решительно заявил Скоун. — Я все понимаю. Но это чрезвычайная ситуация.
— Вам надо идти, — повторила их собеседница, поднимая ствол своего пистолета. Она не стала направлять его на американцев, но они не сомневались, что, если понадобится, она это сделает.
Скоун повернулся и зашагал прочь, Брауэрд последовал за ним.
— Мы должны покинуть базу под первым же предлогом. Мы должны вернуться к Клавиусу, — сказал полковник, когда они завернули за первый угол.
— Значит, мы можем начать нашу собственную войну?
— Необязательно. Просто объявить независимость. Русские, возможно, уже набили себе брюхо смертью.
— Почему бы не подождать, пока мы не выясним, какова ситуация на Земле? Если у русских еще остались там силы, нас могут раздавить.
— Это надо сделать сейчас! — возразил Скоун. — Если мы дадим русским и китайцам время оправиться от потрясения, то потеряем наше преимущество.
— Для меня тоже все происходит слишком быстро, — сказал Брауэрд. — Сейчас у меня нет ни времени, ни возможности мыслить здраво. Но я уже думал об этом. Земля, возможно, стерта с лица земли. Если так, то мы на Луне — единственные человеческие существа, оставшиеся в живых во Вселенной. И…
— Есть еще марсианские колонии. А также ганимедская и меркурианская базы.
— Мы не знаем, что с ними случилось. Зачем начинать то, что может положить конец всему человеческому роду? Возможно, идеологией стоит пренебречь для выживания. Нам нужен каждый мужчина и каждая женщина…
— Мы должны рискнуть тем, что русские и китайцы не захотят рисковать тем, что человек разумный исчезнет. Им придется сотрудничать, отпустить нас на свободу.
— У нас нет времени на разговоры. Действовать надо сейчас, а говорить после того, как все закончится.
Но Скоун не перестал говорить. Пока они шли по коридорам, он сделал еще одно заявление:
— Ключ к миру на Луне и к контролю над этой ситуацией — корабль «Земля».
Брауэрд посмотрел на него с озадаченным видом. Скоун имел в виду построенный недавно межзвездный исследовательский корабль, который был оснащен оборудованием и теперь вращался вокруг голубой планеты и назывался русским словом «Земля». Через несколько дней он должен был отправиться в десятилетнее путешествие к Альфе Центавра и, возможно, к еще более дальним звездам вроде Тау Кита. Какое отношение «Земля» могла иметь к установлению мира на Луне, Боб не знал, а Скоун, похоже, не собирался ничего объяснять.
Как раз в этот момент они проходили мимо большого зеркала, и Брауэрд увидел их отражения. Его спутник походил на ходячую каменную гору, а сам он, как ему показалось, был похож на человека, сшитого из кожи. Его низкая фигура была темно-коричневой там, где виднелась кожа, его голова была выбрита так, что голый череп казался обтянутым кожей, его карие глаза контрастировали с каменно-бледными глазами Скоуна, а его губы были слишком толстыми по сравнению с губами его коллеги, которые были похожи на тонкую бороздку, вырезанную в граните. Кожа против камня. Камень мог бы носить и верхнюю одежду из кожи. Но кожа была более гибкой.
Была ли эта аналогия, как и многие другие, ложной? Или правдивой лишь отчасти?
Брауэрд склонен был мыслить аналогиями, а его спутник — прямолинейно. В данный момент такой человек, как Скоун, был просто необходим. Практичный, быстро на все реагирующий. Но, как и многие практичные люди, он был непрактичен, когда дело касалось дальновидности и философского мышления. Не так уж много при экстраполяции за пределы непосредственного. Боб решил следовать за ним до определенного момента. А затем…
Двое американцев подошли к входу в купол, из которого доносились только звуки голосов. Одновременно высунув головы из-за угла, они увидели много убитых, нескольких раненых и еще нескольких мужчин и женщин, стоящих вместе в центре зала. Все, кроме одного, были одеты в разноцветную и разукрашенную форму советских республик. Исключением был высокий мужчина в серебристой парадной форме аргентинца. Его правая рука безвольно свисала, окровавленная, а кожа была серой.