— Полковник Лоренц, — сказал Скоун. — По крайней мере, у нас есть один пленник.
Крикнув тем, кто находился внутри купола, чтобы они не стреляли, два американца вошли внутрь. Майор Панчурин, самый высокопоставленный из оставшихся в живых русский офицер, поднял им руку в знак приветствия. Он был слишком занят разговором по вживленному в череп телефону, или, как обычно называли это устройство, костефону, чтобы говорить с ними, и они вдвоем стали осматривать купол. Все члены прибывшей на Луну делегации офицеров стран Оси были мертвы, за исключением Лоренца. Русских осталось шестеро, китайцев — четверо, европейцев — один, арабов — двое, и из индийцев-восточноазиатцев не выжил никто. Американцев осталось четверо: Брауэрд, Скоун, женщина-капитан по фамилии Нашдой и еще одна тяжело раненная женщина, майор Хебель, над которой склонился русский врач Титиев.
Боб подошел к ней, чтобы осмотреть эту женщину, и прежде чем он успел что-либо предпринять, Титиев отодвинулся от нее.
— Мне очень жаль, капитан, — сказал он. — У нее нет шансов.
Брауэрд оглядел купол и сделал замечание, которое в тот момент, должно быть, показалось русскому медику неуместным.
— Осталось только три женщины, — сказал он. — Если на остальной части Луны соотношение такое же, то у нас есть реальная проблема.
Скоун последовал за Брауэрдом. После того, как Титиев ушел и они убедились, что их костефоны не включены, Скоун тихо сказал:
— Здесь было семьдесят пять русских. Я сомневаюсь, что на всей базе осталось больше сорока человек. Интересно, сколько их в Пушкине?
Пушкин был базой на другой стороне Луны. Американцы вернулись к группе, столпившейся вокруг Панчурина, и включили свои телефоны, чтобы можно было подслушать разговор.
Майор побледнел, глаза его расширились, а руки протестующе поднялись.
— Нет, нет! — простонал он вслух.
— Что там? — спросил Скоун, который услышал только последние три слова, доносившиеся через устройство, вживленное в его череп.
Панчурин повернул к нему свое внезапно постаревшее лицо.
— Командир «Земли» сказал, что аргентинцы взорвали неизвестное количество кобальтовых бомб. По крайней мере, больше двадцати. «Земля» покидает свою орбиту. Она станет новым спутником Луны и не уйдет, пока мы не оценим нашу ситуацию. Если оценим.
Все советские, находившиеся в комнате, посмотрели на Лоренца.
Устало ссутулившийся аргентинец выпрямился и собрал все силы, оставшиеся в его истекающем кровью теле.
— Мы же говорили вам, свиньи, что возьмем с собой весь мир, прежде чем свернем себе шею под коммунистическим игом! — крикнул он по-русски, чтобы все его поняли.
В этот момент его изможденное лицо с высокими скулами, длинной верхней губой, тонкими усами и фанатичными голубыми глазами сделало его похожим на диктатора его страны Фелипе Говардса Эль Мачо по прозвищу Кувалда. Панчурин приказал двум солдатам и врачу отвести его в тюрьму.
— Я хотел бы убить этого зверя прямо сейчас, — сказал он. — Но у него может быть ценная информация. Проследите, чтобы он оставался жив… пока.
Затем майор снова посмотрел вверх, на Землю, висевшую лишь немного выше горизонта. Остальные тоже уставились в ту сторону. Теперь она была темной, если не считать постоянных вспышек здесь и там — пожаров в лесах и городах, которые, вероятно, будут гореть в течение нескольких дней. А может быть, и нескольких недель. Потом же, когда эти гигантские костры погаснут, а угли остынут, никакого огня больше не возникнет. Больше не будет никакой растительности, никаких животных, никаких людей. Ничего на протяжении веков.
Внезапно лицо Панчурина сморщилось, из глаз у него потекли слезы, и он громко, надрывно зарыдал. Остальные не выдержали этого зрелища горя. Теперь они все поняли. Шок прошел достаточно быстро, чтобы позволить печали взять свое. Горе пробежало по присутствующим, как огонь по лесам их родных мест.
Брауэрд, тоже плача, смотрел на Скоуна и ничего не понимал. Полковник, одинокий среди мужчин и женщин под куполом и Землей, не плакал. Его лицо было бесстрастно, как склон лунной горы. Он не стал дожидаться, пока Панчурин овладеет собой, чтобы мыслить трезво.
— Я прошу разрешения вернуться на «Клавиус», сэр, — сказал он.
Майор не мог говорить и только кивнул головой.
— Вы знаете, как обстоят дела в Клавиусе? — безжалостно спросил Скоун.
Панчурин выдавил из себя несколько слов:
— Несколько ракет… База Оси… приблизились… но никаких повреждений… не известно.