— Все люди заразятся? — не поверила Кассандра. — Но ведь многие погибнут или превратятся в монстров…
— Это оправданная жертва. Только представь себе мир, населенный совершенными людьми, чьи способности не только уравняют их, но и позволят им обрести идеальное здоровье, покорить прежде недостижимые вершины, развить науку, исследовать космос! И — никаких войн, конфликтов, катастроф, голода… Наступит эра мира и процветания, Кэсси! — лицо Теодора, до сих пор сохранявшее невозмутимое выражение, сияло искренним вдохновением, а речь звучала так убедительно, так окрыляюще, что Кассандра невольно содрогнулась, представив его вещающим с какой-нибудь трибуны над толпой демонов. Они ведь пойдут за ним без тени сомнения, как шли когда-то за своим полководцем преданные воины. Черт, да она сама уже очарована его харизмой, даром что они едва знакомы!
— Но… — пробормотала она, пытаясь представить себе нарисованную им картину, — ведь столько ни в чем не повинных людей могут погибнуть… А мир — на что он будет похож, когда его заполнит Темное сияние? И если Разлом превратится в открытые врата, то кто сможет проникнуть к нам с той стороны?
— Те же вопросы задавал и Артур. Он был уверен, что Освободитель погубит, а не спасет наш мир. И сон он трактовал по-своему… Но Оракул говорил: пройдя волной по Земле и изменив всех живущих на ней людей, Темное сияние рассеется. Он верил, что Темное сияние — это разумная божественная энергия, способная созидать и совершенствовать все живое, и мы должны впустить ее в наш мир. Те, кто ее достоин, обретут сверхспособности; остальные же, слабые и недостойные…
— …погибнут?
— Или станут чудовищами.
Кассандра опустила голову, вспомнив о своем отце. Выходит, он был недостоин великого дара Темного сияния, а потому превратился в кошмарную тварь и убил свою беременную жену? Да чушь собачья!
— И что стало с этим вашим Оракулом? — глухо спросила она, вновь посмотрев на Теодора.
— Он настолько верил в свое пророчество, что в итоге вообразил Освободителем себя. У него ведь тоже были крылья… Однажды ночью он проник за Стену и вошел в Темное сияние — и с тех пор его больше никто не видел. Кто-то считает, что он погиб, кто-то — что попал на ту сторону. Но истины не знает никто.
— И вы все еще ждете своего Освободителя…
— Да.
— И ты, прочитав мою книгу, решил, что это — я?
— Есть такие мысли, — он улыбнулся одними уголками губ, вновь нацепив на лицо маску сдержанности.
— Но я не имею к Бравену никакого отношения. Мои родители тогда жили в Руннсе, и здесь же родилась и я. Как я могла заразиться?
— Кто знает — быть может, твои родители что-то от тебя скрыли… Вряд ли можно назвать случайностью, что ты родилась в тот же день, когда Разлом уничтожил Бравен.
— Если Артур Нуаре тоже в это верит, что он со мной сделает? Убьет?
Теодор какое-то время молчал, задумчиво глядя Кассандре в глаза. Затем вдруг поднял руку и аккуратно убрал ей за ухо непослушную прядь волос.
— Не знаю, Кэсси. Не знаю.
Ночь в доме Теодора прошла спокойно, не считая того, что Кассандра, с детства не любившая ночевать где-либо помимо своей кровати и взбудораженная событиями ушедшего дня, долго не могла уснуть. Сбежать она даже не пыталась — во-первых, была уверена, что ей это не удастся (да и не хотела лишний раз провоцировать демона), а во-вторых, неожиданно для себя самой заинтересовалась происходящим. История, рассказанная Теодором, касалась ее чуть больше, чем он подозревал — но знать об этом ему пока было необязательно. А вот она не могла упустить шанса разобраться, наконец, со всеми окружающими ее жизнь тайнами.
В Бравене ее мать, Мелиссу Эшвуд, считали ведьмой. Ну, или экстрасенсом — кто во что верил. Тетя Миранда рассказывала, та с детства была особенной — видела вещие сны, читала мысли окружающих, легко находила потерянные вещи. А позже научилась исцелять прикосновениями и травами, и потому к ней тайком ходила половина жителей Бравена. И все были уверены, что ее дочь унаследует эти ведьмины таланты.
Кассандра же родилась обычной девочкой, не считая того, что сам факт ее рождения можно было назвать чудом. Почти обычной: странные сны, отменное здоровье и тонко развитое «шестое чувство» все же выделяли ее из основной массы людей. И если тетя Миранда называла это отголосками дара своей сестры, то сама Кассандра не раз задавалась вопросом — а не укоренилась ли где-то в глубине ее сущности зараза Темного сияния? Впрочем, биосканеры неизменно идентифицировали ее как человека, и со временем она успокоилась, сжившись со своей «чудинкой» и даже обратив ее себе во благо. Свои сны, чувства и видения она изливала на бумаге — точнее, на электронных листах вордовских документов, которые затем сложились в целые книги, неожиданно принесшие ей популярность.