— Совершенно поразительное создание, — сказал арчкерри. — Не могу представить, как что-либо подобное могло возникнуть в ходе эволюции. Несомненно, перед нами далекий потомок существ, искусственно выведенных Древними в лабораторных условиях. Но кому пришло бы в голову создать такое?
Он попытался надрезать мышечные волокна между костяшками пальцев великана, но каменный томагавк не оставил на гладкой поверхности даже следа. Тогда Слуш взялся за стальную секиру, но и ее лезвие оказалось бессильно.
— Хмм… Я вижу некое подобие вен и артерий, но на мышечную ткань это непохоже… Какие-то тонкие эластичные пленки исключительной прочности… Какова же сила их сокращения, если они приводили в действие такой огромный организм!
Дейв обратил его внимание на поведение Джума и Эджип. Те с интересом обнюхивали лужи крови, собравшейся под разрубленными ногами чудовища, но даже не пытались лакать. Юноша потянул носом и поморщился.
— Пахнет рыбьим жиром и еще чем-то незнакомым.
— К сожалению, здесь я не способен тебе помочь, поскольку лишен чувства обоняния, — сказал Слуш.
Вана отметила, что к телу не приближаются ни жуки, ни муравьи, которых обычно притягивает любая падаль.
— Думаю, оно содержит ядовитые вещества, — сказал Слуш. — Как бы мне хотелось провести вскрытие в спокойной обстановке! Но увы, у меня нет для этого инструментов.
Путникам понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя после пережитого потрясения. Они бродили вокруг громадного скелета, рассматривая его со всех сторон. Вскоре мускульные пленки начали гнить и растекаться лужицами багровой жижи, испаряющейся у них на глазах.
Затем процесс разложения перекинулся на внутренние органы, и вскоре перед ними лежала лишь груда огромных костей, словно дочиста обглоданных. Дейв долго не мог решиться притронуться к ним, но наконец пересилил себя и пролез внутрь исполинского черепа, в котором свободно могли бы разместиться несколько семей. К этому моменту жуки, муравьи и пауки, осмелев, уже свободно ползали по внутреннему своду черепа. В одну из глазниц с жужжанием влетела пчела-разведчица, покружилась и умчалась прочь. Вскоре она вернулась, приведя с собой целый рой. Пчелы немедленно принялись заделывать дыры глазниц желеобразной массой, быстро твердеющей. Со временем здесь возникнет улей с такими невообразимыми запасами меда, что целая деревня сможет прокормиться ими много ночей.
Наконец друзья решили, что пора трогаться в путь, и двинулись дальше по долгой дороге вдоль побережья. На каждом перекрестке они останавливались, и Фирш с дочерью прислушивались к звенящим столбам. Темный Зверь то нависал над их головами, то скрывался за горизонтом.
Со временем они покинули область, разоренную бродячим скелетом, и на их пути вновь начали попадаться поселения дикарей. При виде Фемропита те неизменно впадали в ужас и разбегались. Слуш не упускал ни одного повода еще раз напомнить, что именно он настоял добыть пищу для каменного бога.
После многих ночей пути они добрались до региона, где вся растительность высохла и пожелтела, несмотря на регулярные дожди.
— Обратите внимание, эти деревья гибнут не от засухи или болезней, а от нехватки питательных веществ, — с удовлетворением отметил Слуш. — Это камни пустили корни вглубь земли и высасывают из нее все минералы. До Пустыни уже недалеко!
Вскоре дорога, следуя береговой линии, обогнула рощу сухих деревьев, и их глазам открылась Драгоценная Пустыня Ослепительного Ужаса, Блестящий Дом Бессчетных Комнат, во всем своем великолепии. Земля здесь была покрыта толстым слоем полупрозрачных кристаллов, в гранях которых отражался и играл небесный свет. Эти кристаллы были самых разных размеров, от тыквенного зерна до человеческой головы, а в глубине Пустыни высились громадные горы размером с череп костяного чудовища. Земли под ними не было видно. Они образовывали холмы, колонны, сталагмиты, абстрактные фигуры, похожие на людей или невероятных животных. Во всех направлениях Драгоценную Пустыню пересекали овраги, долины и ущелья, как извилистые, так и прямые. В низинах стояла дождевая вода. Все было усыпано обломками кристаллов, расколовшихся при землетрясениях.
Ни одно животное не приближалось к границе Пустыни. Здесь не пели птицы, не жужжали насекомые, не кричали обезьяны.
Дорога уходила вглубь кристаллического леса и скрывалась из вида.
Слуш окинул местность взглядом. — Не могу даже предположить, отчего Шемибоб перестала следить за своими землями.