— Что ты делаешь? — закричал он сквозь слезы. — Ты напугаешь ребенка!
Услышав, что мама с папой плачут, Дрозд тоже разревелся. Дейв побежал его успокаивать, а Вана в это время поднялась на вершину холма, прижалась лицом к дереву и стояла так, пока не выплакалась.
Наконец она вернулась, с покрасневшими от слез глазами, но успокоившаяся. — Что же нам теперь делать?
— Слуш предложил нам вступить в племя, живущее на холме поблизости. Он надеется убедить их пройти вместе с нами сквозь врата. По его мнению, это племя недостаточно велико, чтобы существовать в новом мире без кровных браков и вырождения. Слуш рассчитывает с их помощью убедить другие племена присоединиться к нам.
— Чужие люди, чужие боги… — нерешительно сказала Вана. — И все же это лучше, чем одиночество. Но зачем им принимать нас в свое племя? Скорее уж они убьют нас.
— Не волнуйся, у меня есть план.
Восстановление бамбуковой башни и подъемника заняло долгое время. В свободные часы Дейв ходил на охоту и изучал окружающую местность. Он обнаружил еще две деревни, стоящие на берегу впадающей в болото реки, милях в десяти друг от друга. Все три племени разговаривали на одном наречии и обладали схожей внешностью. Все три деревни страдали от набегов красноухих крыс.
Поначалу он намеревался изучить местный язык, тайно подслушивая разговоры селян, но вскоре стало ясно, что так у него ничего не получится. Тогда он решил похитить одного из местных жителей и угрозами принудить к урокам языка.
Дейв и Шемибоб спрятались в кустах у подножия холма. Когда мимо них по тропе прошла женщина с корзиной орехов, юноша выстрелил в нее дротиком, смазанным обездвиживающим ядом. Шемибоб подхватила падающее тело, а Дейв — корзину, и они направились обратно в лагерь.
Когда похищенная пришла в себя, Вана долго пыталась убедить ее, что никто не хочет ей зла, но все попытки были безуспешны. При виде Слуша и Шемибоб та пришла в ужас и стала безостановочно проклинать их. Вскоре Ване удалось перенять несколько слов из ее языка. Оказалось, что та считает своих похитителей чудовищами, демонами и порождениями ночного кошмара.
Со временем женщина немного успокоилась и даже согласилась понянчить Дрозда.
Как выяснилось, ее звали Бе’ньяр. Ее племя носило название чау’финг, что на их языке означало «люди». Идол оказался вовсе не изображением их бога, а памятником Тзи’кжепу, легендарному основателю их племени. Никаким богам они не поклонялись, а молились только силам природы, которые делились на добрые, злые и равнодушные к людям. Согласно их легендам, мир был сотворен птицей Нгинжикруб, а из ее яйца вылупились все живые существа, включая Тзи’кжепа.
Больше всего Бе’ньяр интересовало, как долго ее будут еще держать в плену.
Вана пообещала, что скоро ее отпустят на свободу. Затем она рассказала пленнице о скором конце света и о волшебных вратах, через которые все близлежащие племена смогут перейти в новую вселенную и тем самым спастись.
Бе’ньяр дрожащим голосом ответила, что сияющий круг — это дурное колдовство и табу, и что ее народ ни за что не приблизится к вратам даже на тысячу шагов, а уж прыгать прямо внутрь — это чистое безумие.
Вана принялась убеждать ее, что на самом деле во вратах нет ничего дурного. Она рассказала, что недавно все они прошли через такие же врата и с ними ничего не случилось. Бе’ньяр терпеливо выслушала ее историю, но, судя по всему, не поверила ни одному слову.
Как удалось выяснить Дейву, чау’финг считали, что статуя Тзи’кжепа приносит их племени удачу, и пока идол находится в деревне, ни один враг не сможет их одолеть.
Тогда он ехидно отметил, что против красноухих крыс статуя совсем не помогает, и попросил Вану перевести его слова.
Бе’ньяр с негодованием заявила, что всесильный Тзи’кжеп может уничтожить красноухих в одно мгновение, но не делает этого, потому что племя чем-то прогневало его.
— Чем же именно? — спросил Дейв.
— Этого не знает никто, даже наш шаман.
На следующий день Дейв начал упражняться в языке чау’финг.
— Если мы убьем красноухих, твое племя будет считать нас друзьями? — спросил он, медленно выговаривая слова.
Бе’ньяр ничего не поняла. Ему пришлось повторить все заново.
— Не знаю, — сказала она. — Возможно, Тзи’кжеп будет оскорблен вмешательством чужеземцев, а возможно, и нет. Лучше уточнить у шамана.
В результате дальнейших расспросов выяснилось, что на ближайшем восходе Темного зверя начнется сезон торговли и все шесть местных племен соберутся в условленном месте, чтобы обменяться товарами. Вместо торгового наречия здесь был в ходу язык жестов.