Хузисст любовался болтающимся у него на шее Изумрудом предвидения.
Все, кроме арчкерри, высказались за то, чтобы немедленно пробить газовый пузырь корабля, но Слуш был против. — Это слишком опасно, — сказал он и предложил всем подняться на палубу.
— Видите вон ту гору на горизонте? — указал он вдаль. — Обратите внимание, как быстро она движется относительно нас. Мы летим с огромной скоростью, не меньше ста миль в укромихтаншух.
— Что? — сказал Дейв.
Слуш издал последовательность гудков, соответствующих звукам языка Ваны, но ей это слово тоже не было знакомо.
Тогда арчкерри принялся объяснять:
— Укромихтаншух, также известный как «час», является мерой времени. Земля совершает полный оборот вокруг оси за сто сорок два целых и восемь десятых укромихтаншуха. Время сна наступает приблизительно каждые тринадцать часов. В первобытные времена один оборот Земли занимал ровно двадцать четыре укромихтаншуха. Однажды случилось так, что Земля вовсе перестала вращаться, но вскоре Древние вновь раскрутили ее с прежней скоростью.
Никто не понял из его объяснений ни слова.
— Дело в том, что у вас практически отсутствует чувство времени. В этом, конечно, нет вашей вины… Просто вы дети примитивной культуры.
Его слова задели Дейва. — Это у тебя нет чувства времени, а у нас есть! — в сердцах воскликнул он.
— Ошибочное замечание. Точнее было бы сказать, что у меня отсутствует чувство спешки. Впрочем, и его мне в последнее время удалось развить благодаря постоянному общению с вами. При виде таких успехов мои собратья были бы поражены. В последнее время я даже склоняюсь к мысли, что подобную черту характера следовало бы привить всем арчкерри. Рискну предположить, что именно из-за ее отсутствия наш народ так малочислен по сравнению с прочими сапиенсами.
Он закрыл глаза, но вскоре вновь распахнул их.
— Хорошо, попробую выразить свою мысль иначе. Помните, как мы летели на таракорме и нас выбросило за борт? Тогда наш корабль двигался со скоростью около пятидесяти миль в укромихтаншух, а сейчас мы мчимся вдвое быстрее. Если мы пробьем газовый пузырь, это приведет к катастрофе. Таракорм, вероятно, уцелеет при крушении, но нас, фигурально выражаясь, расплющит в лепешку. Поэтому сейчас не стоит ничего предпринимать.
— Но буря может длиться еще очень долго! — вскричала Вана. — Если не приземлиться прямо сейчас, нас унесет за тысячу миль от дома!
— Более вероятная оценка — за три тысячи миль, — сказал Слуш. — Возможно, за шесть. Но не исключено, что и за десять. Кто знает?
От его слов все ужаснулись. По щекам Дейва и Ваны покатились слезы, и даже йотль едва не разрыдался. Видя, что хозяева чем-то расстроены, пес принялся скулить, а Эджип — нервно облизываться. Возможно, зверей напугала приближающаяся гроза.
Вскоре буря усилилась, и им пришлось укрыться от оглушительных раскатов грома и слепящих молний на нижней палубе. Дейву не терпелось побеседовать с ведьмой, но на корабле стоял такой грохот, что разговаривать было невозможно. Каждый раз, когда поблизости ударяла молния, он вздрагивал и подпрыгивал. Конечно, допрашивать пленных следовало в более спокойной обстановке.
Фантазия живо рисовала Дейву, как он наконец отнимет у ведьмы похищенное яйцо души. Как приятно будет снова ощутить его тяжесть на ладони, погладить, прижать к груди, поцеловать! Погрузившись в красочные мечты, юноша постепенно успокоился; гром с молнией уже не так пугали его. Неприязнь к ведьме с каждым часом усиливалась. Как только закончится гроза, он заставит ее говорить, даже если придется вытянуть все жилы из ее тела!
Путники пережидали бурю в закрытой каюте, в безопасности от молний. Дейв сидел на корточках, прислонившись спиной к стене. Одной рукой он обнимал прижавшегося к нему пса. Вана рядом гладила кошку.
Слуш стоял в углу, прикрыв глаза. Невозможно было сказать, спит он или размышляет о высоких материях, непонятных человеку. Йотль, как и люди, пребывал в нервном состоянии, но ему некого было обнять или погладить, поэтому он скорчился в углу, прижав колени к груди, обхватив их руками и опустив голову. Когда молния ударяла совсем близко, он поднимал голову и с недоуменным видом оглядывался, словно младенец в утробе матери, услышавший зов внешнего мира.
Несколько раз юноше удавалось задремать, но всякий раз его сон нарушала ослепительная вспышка и невыносимый грохот. Время от времени он заставлял себя поесть. В качестве туалета все они использовали чулан, в котором сидела ведьма. Это Дейв придумал специально, чтобы сломить ее волю. Пленникам давали воду, но не кормили, чтобы те ослабли от голода и охотнее отвечали на вопросы. Ночных горшков им тоже не предлагали — пусть валяются в собственных испражнениях!