Затем Дейв велел рабам как следует поколотить детей Фирш. Те поначалу медлили и мялись, но Хузисст пригрозил выбросить их всех за борт, и те принялись за дело, вначале неуверенно и вполсилы, а затем вошли во вкус, да так, что йотль едва сумел их остановить. Он не хотел случайно покалечить кого-либо из пленных до начала допроса.
Сыновья ведьмы во время избиения жалобно кричали и стонали, Джованарр же не издала ни звука.
— А теперь к делу, — сказал Хузисст. — Думаю, начнем с горящих щепок под ногти. Затем, пожалуй, перейдем к втыканию горящих щепок в причинное место. А после этого я займусь вами по-серьезному.
Сыновья ведьмы расплакались и наперебой начали убеждать его, что ничего не знают и что мать никогда не посвящала их в свои тайны. Джованарр же не сказала ни слова.
— Мама! — прошамкал Джейди, лишившийся половины зубов. — Расскажи им все! Нет сил больше терпеть!
Фирш со связанными за спиной руками стояла в углу. С нее тоже сорвали всю одежду, открыв взглядам тощее костлявое тело и груди, свисающие почти до пупка. Вытянутое лицо с острыми скулами и усиками над верхней губой было бесстрастным как восковая маска. Незрячие глаза смотрели прямо перед собой.
— Мы впустую тратим время, — сказал Слуш. — Болью здесь ничего не добиться. Возможно, тебе нравится этим заниматься, йотль, но я против. Я очень чувствителен к чужим страданиям. Если пытки и мучения могут принести реальную пользу, то я готов терпеть, но в данном случае это бесполезно. Ведьма ничего нам не скажет, даже если мы разрежем ее детей на куски. Они ей просто безразличны. Она всю жизнь лелеяла и баловала их, но не из любви, а лишь ради того, чтобы они оставались большими детьми, робкими и покорными ее воле. Старшую дочь она воспитывала совсем иначе — ведь Джованарр должна была стать главой семейства после смерти матери. Но даже если мы начнем пытать Джованарр, ведьма не сломается. Возможно, страдания дочери ее даже повеселят.
— Нет, — продолжал кентавр, — вместо этого я предлагаю взяться за саму Фирш. Но пытки и угрозы здесь бесполезны — ее воля слишком сильна. Она…
В этот момент ведьма впервые нарушила молчание. — Что говорит растительный человек?
Хузисст с заинтересованным видом приподнял лохматые брови и перевел ведьме слова Слуша.
— Растительный человек прав, — сказала она. — Вы можете убить меня, и я даже не вскрикну, и уж тем более не открою вам своих тайн. Однако если вы сумеете гарантировать, что не намерены меня убивать, я с готовностью расскажу вам, где сейчас находятся ваши яйца душ. Но я не представляю, каким образом вы сможете меня в этом убедить.
— Мама! — вскричал Кийт. — Почему ты сразу им это не сказала? Почему позволила им унижать и бить нас?
Ведьма усмехнулась, обнажив грязно-желтые зубы. — Я всегда была с вами слишком мягкой. Трудности должны закалить ваш характер.
С перекошенным от злобы лицом Кийт плюнул в нее кровью и тут же отшатнулся, словно она могла его ударить.
Фирш либо не поняла, кто в нее плюнул, либо решила не обращать на это внимания. — Так что же, ходячий овощ, мы сможем договориться? Этим дикарям я не доверяю.
— Ходячий овощ? — воскликнул Слуш. — Оскорбления не помогут нам прийти к компромиссу.
Хузисст перевел.
— Впервые в своей жизни я готова принести свои извинения, — сказала ведьма. — Я не ожидала, что эти слова покажутся тебе оскорбительными. Я — ходячий кусок мяса, а ты — ходячий овощ. Но если тебя это задевает… Так что насчет моего предложения?
Арчкерри закрыл глаза. Наступила тишина, прерываемая только покашливанием рабов и стонами избитых. Наконец его глаза открылись. — Разумное предложение. Я склонен его принять.
— Нет! — вскричал Хузисст. — Я требую мести! Неужели ты откажешь мне в этом? Прикончим старуху!
— Хмм, — сказал Слуш. — Если уж речь зашла о мести, позволь напомнить тебе, что Вана и Дейв намеревались запытать тебя до смерти за то, что ты похитил их яйца. Мне с большим трудом удалось тогда их отговорить, поскольку без твоей помощи они не смогли бы вернуть похищенное. Та же логика применима и к текущей ситуации.
Хузисст пришел в такое бешенство, что потерял дар речи. Наконец ему удалось взять себя в руки. — Она принудила меня силой! Я вынужден был воровать яйца, иначе она не отдала бы мне Изумруд предвидения. Кроме того, она могла меня убить!
— Отметь, ведьма ни слова не говорила про мой кристалл, — прогудел Слуш. — Ты похитил его по своей инициативе. Кроме того, ты мог соврать ей, что отправляешься выполнять ее приказ, и сбежать. Она никогда бы тебя не нашла.