Он присмотрелся. Действительно, от глаз в полупрозрачную плоть головы уходили корни. Ни ноздрей, ни жаберных щелей не было заметно. Во рту виднелись ряды крошечных острых зубов, а язык отсутствовал.
Палуба, на которой копошились слизни, выглядела так, словно корабельные доски обтянули цельным куском черной кожи, в котором были проделаны три отверстия: одно на носу, одно на корме, одно посредине корпуса. Корабль сидел необычно низко, вода плескалась в паре шагов от лишенной всякого ограждения палубы. Гладкие темно-зеленые борта поблескивали, словно костяные.
Корабль вновь прошел мимо, оставив за собой слабый запах мокрой собачьей шерсти.
Грозный левиафан в третий раз поднялся из воды рядом с таракормом. Цветочный корабль заложил резкий вираж, пошел прямо на него и, кажется, ударил носом в бок. Житель морских глубин странно задергался, но борт корабля заслонял происходящее от Дейва, не позволяя рассмотреть происходящее.
Затем корабль отвернул в сторону и стало видно, что в его носу распахнулась огромная пасть, в которой бьется морское чудовище.
— У него спереди рот! — вскричала Вана.
— А во рту клыки! — воскликнул Дейв. Его охватила паника и растерянность. Что если живой корабль не удовлетворится своей добычей и решит закусить таракормом?
Но корабль, не обращая на них внимания, двинулся в открытое море, словно собака с огромной костью во рту. Отойдя на некоторое расстояние, он повернулся поперек ветра и уверенно пошел в бейдевинд.
С палубы на тушу левиафана начала капать белесая слизь. Тот постепенно перестал биться и повис в огромной пасти. Слизни один за другим плюхались в воду и плыли рядом с кораблем, поочередно отщипывая от туши. Утолив голод, они карабкались обратно на палубу с кусками мяса в зубах и сталкивали за борт тех, кто еще не успел поесть. Вскоре на носу корабля собралась огромная копошащая куча.
Дейв подумал, что у слизней на пузе, наверное, должны быть присоски — так ловко они взбирались по отвесному борту.
— Если мы не покинем таракорм, то вскоре утонем, — сказал Слуш, подойдя к нему. — Но в воде нас проглотят либо гиганские рыбы, либо эти живые суда. Согласись, довольно интересная дилемма.
— Возможно, они не обратят на нас внимания, — сказал юноша. — Мы слишком ничтожны для их размеров. Кроме того, мы не похожи на рыб — может быть, наш непривычный облик их отпугнет.
— К сожалению, я вижу только один способ проверить эти теории, — сказал арчкерри. — Как ты мог заметить, таракорм уже начал погружаться. Вода заливает газовые пузыри.
Он повернулся в сторону носа и прогудел через плечо:
— Если хочешь, можешь держаться за меня, пока плывем.
— А как же ведьмины сокровища? — завопил йотль. — Нельзя их оставлять здесь! Они пропадут! Пропадут!
— Совершенно верно подмечено, — сказал Слуш. — Мне очень жаль.
— Давай раскроем твой куб и сложим все в него? Я поплыву сзади и буду толкать его к берегу!
Несмотря на всю серьезность своего положения, Дейв с Ваной не смогли сдержать смех. Слуш издал насмешливое гудение.
— Ладно, ладно, считайте меня безумцем! — взвизгнул йотль. — А как тут не лишиться рассудка?
— Можешь поцеловать свои сокровища на прощанье, — предложила Вана.
Слуш сгреб в охапку все имевшееся у них оружие и шагнул за борт. Над водой торчали только его голова и плечи. Джим с Эджип плыли по сторонам от него, а Дейв с Ваной — чуть позади, одной рукой держась за кожаные ремни, удерживавшие куб Древних на спине арчкерри.
Йотль в ярости принялся метаться по палубе тонущего таракорма. Наконец он взял себя в руки, шагнул в воду и поплыл вслед за товарищами. Он тяжело дышал и без перерыва жаловался на несправедливость мироздания, но вскоре его раскрытый рот захлестнуло волной, и он замолк.
Дейв едва сдерживал панику. Воображение рисовало ему разинутые пасти, полные кинжальных зубов, которые вот-вот сомкнутся на ноге беспомощного пловца и увлекут в морскую пучину. Ему живо представлялись исполинские рыбины, способные проглотить человека целиком. Впрочем, через некоторое время юноша укрепился во мнении, что скорее всего все они попросту выбьются из сил и утонут, не добравшись до суши.
Арчкерри неутомимо греб к берегу, но остальные пловцы, не имевшие возможности на него опереться, с каждой минутой отставали.