На корпусе и мачтах корабля виднелись странные наросты, которые он поначалу принял за цветы с коротким желтым стеблем, голубыми лепестками и зеленой сердцевиной. Их корни оплетали мачты и тянулись вдоль бортов. Соцветия поворачивались влево-вправо, словно осматривались по сторонам.
Цветы, растущие на корпусе, склонялись к воде; висящие на мачтах смотрели в сторону горизонта.
Дейв ожидал, что корабль подойдет к ним вплотную и остановится. Вместо этого тот прошел мимо на расстоянии в полтора десятка шагов. Немного удалившись, корабль развернулся и вновь двинулся на них, словно намереваясь протаранить.
Фирш и ее дети избавились от удерживающих их веревок. Пока таракорм держался на плаву, лезть в воду никому не хотелось. Ведьма проклинала трусость своих сыновей и кричала, что скоро их унесет так далеко в море, что у них не хватит сил добраться до берега.
Наконец ей удалось угрозами и руганью загнать всех на самый нос судна. Но было поздно. Поверхность воды перед ними начала бурлить. Все застыли, не обращая внимания на беснующуюся старуху. Из-под воды появилось исполинское розовато-серое тело с огромными плавниками и пастью, размерами напоминающей пещеру. На шишковатой голове шевелился пучок мясистых щупалец. Змеиное тело чудовища поднималось все выше и выше, по его бокам стекали целые водопады, в воздухе повисла мелкая водяная пыль.
Наконец оно с оглушительным грохотом рухнуло обратно в воду, подняв волну, которая захлестнула палубу таракорма и чуть не смыла одну из рабынь. Все с криками бросились на корму в надежде спрятаться за дальней постройкой. Фирш сбили с ног. Таракорм накренился, едва не провалившись в образовавшуюся воронку.
Левиафан вынырнул с другого борта. Его бесконечное тело поднялось над водой на немыслимую высоту. Затем он пригнул закругленную голову и вновь нырнул, подняв фонтаны брызг и чуть не перевернув таракорм. Холодный взгляд его желтых глаз, пяти шагов в поперечнике, скользнул по людям.
Тем временем загадочное судно вновь приблизилось к ним. Их борта разделяли считанные шаги. Стало видно, что цветы и в самом деле обладают глазами, зелеными с черным зрачком.
Цветы, укоренившиеся на мачтах, внимательно рассматривали мечущихся по палубе людей; растущие же на бортах на мгновение приподнялись на стеблях, холодно взглянули на таракорм и вновь опустились к воде.
Отдельные слизни начали обращать внимание на происходящее за бортом. Они были белесые, полупрозрачные, по форме напоминающие толстую сосиску. Под блестящей влажной кожей шевелились темные пятна; вероятно, это были части скелета. Под самой кожей виднелись бессчетные черные точки. Вдоль боков рядами тянулись небольшие тюленьи ласты. Тело заканчивалось раздвоенным хвостом. На тупоконечной голове выделялись огромные зеленые глаза с черным зрачком, производящие странное впечатление чужеродных наростов. Словно корабельные цветы приросли к коже, подумал Дейв.
Он присмотрелся. Действительно, от глаз в полупрозрачную плоть головы уходили корни. Ни ноздрей, ни жаберных щелей не было заметно. Во рту виднелись ряды крошечных острых зубов, а язык отсутствовал.
Палуба, на которой копошились слизни, выглядела так, словно корабельные доски обтянули цельным куском черной кожи, в котором были проделаны три отверстия: одно на носу, одно на корме, одно посредине корпуса. Корабль сидел необычно низко, вода плескалась в паре шагов от лишенной всякого ограждения палубы. Гладкие темно-зеленые борта поблескивали, словно костяные.
Корабль вновь прошел мимо, оставив за собой слабый запах мокрой собачьей шерсти.
Грозный левиафан в третий раз поднялся из воды рядом с таракормом. Цветочный корабль заложил резкий вираж, пошел прямо на него и, кажется, ударил носом в бок. Житель морских глубин странно задергался, но борт корабля заслонял происходящее от Дейва, не позволяя рассмотреть происходящее.
Затем корабль отвернул в сторону и стало видно, что в его носу распахнулась огромная пасть, в которой бьется морское чудовище.
– У него спереди рот! – вскричала Вана.
– А во рту клыки! – воскликнул Дейв. Его охватила паника и растерянность. Что если живой корабль не удовлетворится своей добычей и решит закусить таракормом?
Но корабль, не обращая на них внимания, двинулся в открытое море, словно собака с огромной костью во рту. Отойдя на некоторое расстояние, он повернулся поперек ветра и уверенно пошел в бейдевинд.
С палубы на тушу левиафана начала капать белесая слизь. Тот постепенно перестал биться и повис в огромной пасти. Слизни один за другим плюхались в воду и плыли рядом с кораблем, поочередно отщипывая от туши. Утолив голод, они карабкались обратно на палубу с кусками мяса в зубах и сталкивали за борт тех, кто еще не успел поесть. Вскоре на носу корабля собралась огромная копошащая куча.
Дейв подумал, что у слизней на пузе, наверное, должны быть присоски – так ловко они взбирались по отвесному борту.
– Если мы не покинем таракорм, то вскоре утонем, – сказал Слуш, подойдя к нему. – Но в воде нас проглотят либо гиганские рыбы, либо эти живые суда. Согласись, довольно интересная дилемма.
– Возможно, они не обратят на нас внимания, – сказал юноша. – Мы слишком ничтожны для их размеров. Кроме того, мы не похожи на рыб – может быть, наш непривычный облик их отпугнет.
– К сожалению, я вижу только один способ проверить эти теории, – сказал арчкерри. – Как ты мог заметить, таракорм уже начал погружаться. Вода заливает газовые пузыри.
Он повернулся в сторону носа и прогудел через плечо:
– Если хочешь, можешь держаться за меня, пока плывем.
– А как же ведьмины сокровища? – завопил йотль. – Нельзя их оставлять здесь! Они пропадут! Пропадут!
– Совершенно верно подмечено, – сказал Слуш. – Мне очень жаль.
– Давай раскроем твой куб и сложим все в него? Я поплыву сзади и буду толкать его к берегу!
Несмотря на всю серьезность своего положения, Дейв с Ваной не смогли сдержать смех. Слуш издал насмешливое гудение.
– Ладно, ладно, считайте меня безумцем! – взвизгнул йотль. – А как тут не лишиться рассудка?
– Можешь поцеловать свои сокровища на прощанье, – предложила Вана.
Слуш сгреб в охапку все имевшееся у них оружие и шагнул за борт. Над водой торчали только его голова и плечи. Джим с Эджип плыли по сторонам от него, а Дейв с Ваной – чуть позади, одной рукой держась за кожаные ремни, удерживавшие куб Древних на спине арчкерри.
Йотль в ярости принялся метаться по палубе тонущего таракорма. Наконец он взял себя в руки, шагнул в воду и поплыл вслед за товарищами. Он тяжело дышал и без перерыва жаловался на несправедливость мироздания, но вскоре его раскрытый рот захлестнуло волной, и он замолк.
Дейв едва сдерживал панику. Воображение рисовало ему разинутые пасти, полные кинжальных зубов, которые вот-вот сомкнутся на ноге беспомощного пловца и увлекут в морскую пучину. Ему живо представлялись исполинские рыбины, способные проглотить человека целиком. Впрочем, через некоторое время юноша укрепился во мнении, что скорее всего все они попросту выбьются из сил и утонут, не добравшись до суши.
Арчкерри неутомимо греб к берегу, но остальные пловцы, не имевшие возможности на него опереться, с каждой минутой отставали.
Джованарр держалась рядом с матерью и подсказывала ей, когда та отклонялась от выбранного направления. Чуть отставая, за ними плыли Кийт и Джейди, а позади – группа рабов.
За спиной Дейва раздались крики. Он обернулся. Двое рабов – мужчина по имени Тришгаким и женщина Шиг – звали на помощь. Внезапно Тришгаким ушел под воду, словно его что-то ухватило за ноги и утащило в глубину. Юноша твердо сказал себе, что раб просто выбился из сил и утонул, но получилось неубедительно.
Шиг принялась грести быстрее, превозмогая усталость. Дейв тоже попытался ускорить движения, но руки не слушались его. Он был уже на пределе своей выносливости. Тогда он усилием воли заставил себя сбавить темп, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Если они действительно привлекли внимание морских хищников, торопиться уже бессмысленно.