Даже без витражей маленькая церковь источала спокойствие. Тори стало лучше, она пошла к алтарю. Тот же крест, те же резные скамьи. Она выдохнула. Если бы церковь изменилась, она бы боялась, что Бог умер.
Вазы свежих цветов стояли у алтаря. Тори задела их пальцами. Майские цветы, а не октябрьские. Если гильдии все еще украшали церкви цветами, ее мир еще можно было узнать.
Дом священника был за дверью. Она осмелится постучать в такое время? Священники должны помогать людям, а она нуждалась в помощи. Если она выглядела юно и растеряно, как себя ощущала, но он может и не задавать много вопросов, пока она не поймет, где была. Тори подозревала, что он будет сговорчивее, если не будить его посреди ночи, так что решила провести остаток ночи в церкви.
Она не успела устроиться, дверь распахнулась, и узкий, но яркий луч света скользнул по церкви. Грубый мужской голос рявкнул:
— Кто тут?
ГЛАВА 19
С колотящимся сердцем Тори нырнула под скамью, пока свет не нашел ее. Мужчина пошел по ряду к алтарю, а она замерла, как испуганный кролик, надеясь, что камень беззвучия помешает ему заметить ее.
Мужчина бормотал под нос, двигая свет, опуская луч. Наверное, это был какой-то свет мага, хоть она не видела, чтобы тот становился узким сильным лучом. Тори открыла внутренние ощущения и ощутила тихое гудение магии.
На нее охотился маг. Она была обречена.
Он приближался, словно знал, что она была тут. Тори заставляла себя лежать смирно, когда хотелось встать и бежать. Но тогда он точно ее увидит.
— Ты! — он остановился возле ее укрытия, его обувь была перед ее лицом. — Выходи оттуда. И ничего не делай больше! У меня пистолет.
Тори старалась выглядеть безобидно, выбралась из-под скамьи и встала. Свет был таким ярким, что она не могла разглядеть мужчину.
Он удивленно сказал:
— Ты просто девчонка!
Его голос стал бодрее, и она поняла, что он звучал как юноша, а не мужчина. Он, наверное, понижал голос, чтобы звучать старше.
Тори прищурилась, пытаясь разглядеть его, несмотря на свет. Высокий, широкие плечи, светлые волосы. Он выглядел довольно знакомо.
— Джек? — поразилась она. — Джек Рейнфорд?
— Я — Ник Рейнфорд. Мой старший брат — Джо. Ты его знаешь?
Его штаны, рубашка и жилет были не похожи на одежду, что она знала, но он напоминал Джека из Нерегуляров. Может, был кузеном.
— Я знаю только Джека Рейнфорда, — осторожно сказала она. — Он живет тут?
— Я не знаю никаких Джеков. Джо учится на пилота ВВС, — Ник провел по ней лучом света. — Кто ты и почему в ночной рубашке?
Что еще за ВВС?
— Я — Виктория Мансфилд, обычно меня зовут Тори. И это хорошее платье, — возмутилась она. — Хватит светить мне в глаза! Что это за штука?
— Фонарик, — он отвел луч, чтобы свет не слепил. — Платье, может, и хорошее, но похоже на ночную рубашку. Где ты живешь?
Она раздраженно спросила:
— Тебе какое дело?
— Это мое дело, потому что я — часть патруля волонтеров Лэкленда. Его сформировали, потому что мы на берегу, сюда вторгнутся в первую очередь.
Вряд ли это была война с Наполеоном, слишком многое изменилось. Но Англия и Франция бились веками.
— Почему Англия и Франция не могут помириться?
— Мы бьемся не с Францией, — удивился он. — Франция — наши союзники. Враг — Германия, как было и в Первой мировой, — он покачал головой. — Как можно не знать, с кем мы боремся? Ты жила в пещере? Тогда понятна грязь на ночной рубашке.
— Это не ночная рубашка! — она возмущенно плюхнулась на скамью. — Девушки тут не носят платья?
— Не до лодыжек, — он прищурился. — Ты сбежала. Тебе не больше четырнадцати. Тебе не пора домой? Или мне стоит отвести тебя в участок.
— Мне шестнадцать, и я не сбежала, — рявкнула она. — И это не твое дело.
— Идет война. Шпионы — это проблема. Потому я вызвался патрулировать одну ночь в неделю. Я увидел, как ты пошла сюда, и последовал, думая, что ты — шпион нацистов, — он звучал разочаровано.
— Нацистами зовут немцев?
Он покачал головой от ее неведения.
— Это политическая партия. Их лидер — Гитлер, тиран, который хочет захватить мир.
— Похож на Наполеона, только немец. И много шпионов ты поймал?
Он улыбнулся.
— Ты была бы первой.
— И у тебя есть пистолет?
— Я соврал, — бодро сказал он, сел на другом краю скамьи. — Но шпион был бы вооружен, и я хотел тебя напугать. Ты так и не сказала, откуда ты, — он прищурился. — Может, ты все-таки шпион. Милая девочка — хороший выбор. Никто тебя не заподозрит. Наверное, на самом деле тебе двадцать восемь, ты хорошо умеешь скрываться и легко говоришь на шести языках.