Полли была в ужасе.
— Мы можем лишиться чая?
— Мама заставила меня выкопать большой сад весной. У меня все пальцы были в мозолях, — сказал Ник. — Мы будем тонуть в овощах. Дальше, наверное, будет курятник.
— Неплохая идея, — отметила миссис Рейнфорд. — Скоро мы будем благодарны своим курицам и яйцам, — она рассмеялась, когда ее дети застонали. — И можно есть кроликов.
— Нет, — твердо сказала Полли. — Я не буду есть кролика, которого вырастила. Это как съесть Горация!
— Ладно, без кроликов, — улыбнулась ее мама. — Вряд ли я смогу есть наших кроликов и куриц, но яичница утром — уже хорошо.
Рейнфорды были расслаблены больше, чем семья Тори! Она не представляла, как шутила бы с лордом Фейрмаунтом о чем-нибудь. Но Рейнфорды легко болтали, забавно обсуждали серьезные вопросы.
— И стоит купить ткань для одежды. На всякий случай. И мыло.
— Я не подумала о ткани и мыле, — медленно сказала миссис Рейнфорд. — Но ты права. Что еще ты чувствуешь?
— Я не предсказатель, — просто Тори, как многие маги, могла ощущать, что может случиться. Она открыла внутренние ощущения… и охнула.
— Ты увидела что-то ужасное? — встревожилась Полли.
— Не конкретное событие, — Тори покачала головой, пытаясь ее прояснить. — Но когда прислушалась, по мне ударило волной страха и тревоги. Хоть люди не говорят о войне, они все время думают о ней.
— Я тоже это ощущаю, — сказал Ник. — И это душит.
— Моя кузина живет в Лондоне, — тихо сказала его мама. — Она писала о ночи, когда стали отключать электричество. Она стояла у окна на верхнем этаже, и всюду угасал огонь, словно город умирал.
Полли поежилась.
— Когда ты читала нам ее письмо, вспомнились слова секретаря иностранных дел Британии в начале Первой мировой: «Лампы угаснут по всей Европе. Мы не увидим их горящими при нашей жизни».
Их слова дали Тори легко представить, как гаснут огни, ощутить это горе.
— Но он ошибался, — твердо сказала она. — Хоть война изменила мир, огни загорелись. И в этот раз так будет.
— Уверена, ты права, — миссис Рейнфорд криво улыбнулась. — В твое время тоже было много страха, но Британия выжила.
Тори вспомнила и спросила:
— Что случилось с Наполеоном? Франция вторглась в Англию? Я спрашивала у Ника, но он сказал, что плохо знает историю.
— Да, — сказала Полли, — но история — мой лучший предмет. Наполеон…
Ее мать подняла руку.
— Не говори. У меня есть предчувствие, что Тори лучше не знать, что произойдет в ее время. Много знаний могут вызвать проблемы. Хватит знать, что, несмотря на войны и изменения, Британия осталась сильной и независимой, да?
Тори хотела возразить, но передумала. Знание будущего изменило бы поведение Тори дома, а это было бы плохо.
Они направились к гавани, люди порой здоровались, но Рейнфорды просто махали в ответ, шли быстро, чтобы не останавливаться для разговоров. Тори была этому рада. Она была одета как все тут, но могла сказать что-то не то.
Они добрались до гавани и пошли вдоль берега направо. Ник указал на лодку у последнего пирса.
— Это наша лодка. «Мечта Энни».
Кораблик был аккуратным, там была даже каюта для всей семьи, хоть под палубой и могло быть тесно.
— Кто такая Энни?
— Меня зовут Анна. Том любит звать меня Энни, — тепло сказала миссис Рейнфорд. — Он обещал мне корабль, когда просил выйти за него. Как я могла отказаться? Он купил корабль у дяди-рыбака, и мы починили его вместе.
— На последний мой день рождения папа взял весь мой класс на воду, — сказала Полли с тоской.
Тори отметила, что кораблик был небольшим, но хранил много воспоминаний.
— Сколько экипажа ему надо?
— Мы с Полли можем управлять им, — сказал Ник. — Но чем больше людей, тем лучше.
— Я думаю поднять корабль из воды… на время, — сказала миссис Рейнфорд. — От него нет толку, а канал будет опасен, когда война в паре миль отсюда.
— Но только потеплело! — возмутилась Полли.
— Я хочу поплавать на выходных, — Ник взглянул на Тори. — Ты плаваешь? Это чудесно. Ты могла бы остаться и научиться управлять кораблем.
Она покачала головой.
— Заманчиво, но я к тому времени уже уйду.
— Хорошо, я повременю с кораблем, — сказала миссис Рейнфорд. — Посмотрим, что будет. Но пока — картофель с рыбой!
Они направились в закусочную, Тори спросила:
— Как сейчас выглядят деньги?
Ник достал немного монет и опустил на ее ладонь.
— Шиллинг — это двенадцать пенни, двадцать шиллингов — это фунт, и монеты: пенни, полпенни, три пенни, шесть пенни и дальше. А это полкроны, два с половиной шиллинга.