— Твоя мама права, с едой станет хуже, — задумчиво сказала Элспет. — Но после войны британцы станут здоровее от спартанской диеты.
— Здоровее, — Тори попробовала имбирное печенье. — Но не счастливее!
* * *
Миссис Рейнфорд пришла домой уставшей, была рада увидеть дом убранным и с ужином. Погодная бригада сохраняла воду спокойной, удерживала туман, и они могли отпраздновать еще один успешный день.
После еды почти все в группе решили попробовать гадание. Обычно Тори участвовала, но тут ей хотелось уединиться. Она вышла, укуталась в шаль, защищаясь от прохлады майского вечера. Туман сгустился, близился закат, и в таком окружении казалось, что война далеко.
Она пошла по тропинке, что вела по утесу над морем, повернула налево. Туман приглушал звуки волн внизу. Она словно шла по краю мира.
Только несколько месяцев назад она ходила по утесу в Фейрмаунт-холле во время летней ярмарки мамы. Странно было вспоминать, что она была рада до безумия, потому что гадкий Эдмунд Харфорд заметил ее.
Почти весь ее гнев от его отказа угас. Если бы она не была магом, он был бы неплохим мужем, но магия была ее частью, ее нельзя было отрицать.
Теперь она узнала больше юношей, и Тори понимала, что могла найти пару лучше Эдмунда Харфорда. Может, даже мужа как…
— Ты похожа на духа воды, только рожденного из волн, — сказал тихий голос, и Аллард вышел из тумана, на его темных волосах блестели капли, магия сияла в серых глазах.
ГЛАВА 28
Серьезный и очень красивый, Аллард подходил загадочной атмосфере. Хоть одежда Томаса Рейнфорда подходила его росту и плечам, она свисала на его худом подтянутом теле. Он лишал Тори дыхания, во что бы ни был одет.
Хорошо, что он не знал ее мысли!
Боясь, что ее лицо много выдаст, Тори склонилась почесать Горация за ухом. Пес был возле Алларда, желал внимания.
— Если я — дух воды, то ты выглядишь как кельтский герой из древних времен.
Аллард рассмеялся.
— Туман чудесен и романтичен. Иногда.
— Весь этот визит ощущается чудесно, — Тори выпрямилась. — Когда мы вернемся, 1940 будет казаться диким сном.
Он тоже погладил Горация.
— Можно прогуляться с тобой?
Глупый вопрос.
— Конечно.
Аллард поравнялся с ней, его шаги стали меньше, чтобы он не обгонял ее.
— Белые утесы Довера известны тем, что приветствовали путников, когда они приближались к Англии, а мы тут ходим по ним.
— Уверена, люди, спасенные из Дюнкерка, не забудут белые утесы, которые увидят на пути домой, — Тори поежилась, картинка в голове была такой сильной, словно из разума одного из спасенных. Надеясь, что всех солдат спасут, она спросила. — Что думаешь о современной Англии?
— Она поразительна, — ответил Аллард. — Англия осталась собой, но многое стало другим.
— У меня смешанные чувства насчет изобретений, которые люди воспринимают как должное, — сказала она. — Многие очень удобны. Другие пугают. Локомотив напомнил мне драконов из металла. Где святой Георг, когда нужно убить дракона? — Аллард рассмеялся.
— Он потерялся в тумане. Самолеты и локомотивы пугают, но общество изменилось сильнее. В нашей Англии власть и влияние у аристократов. Мы — часть маленькой элиты, что правит нашим обществом.
Тори кивнула.
— Когда я попала в Лабиринт, я была удивлена равенству. Мне нравится, что магия, а не рождение или род важны для Нерегуляров.
— Думаю, демократичное общество поможет Англии. Это честно, и талантливые люди получат больше шансов, — Аллард замешкался. — Но это не моя Англия. Я не верю, что эта эра может ощущаться как дом.
— И я так думаю, — она смотрела на Францию, скрытую за туманом и тьмой. — Я скучаю по семье, и я знаю, что мне не нравится мир с таким жутким оружием.
— Гадатели говорят, что со спокойной погодой эвакуация идет ночью и днем, — он тоже смотрел на воду. — Кажется, наша работа по управлению каналом продлится дольше двух дней. Каждый день спасают тысячи людей. Оружие и снаряжение можно заменить, но не обученных солдат, основу армии.
— Сделаем ли мы что-нибудь важнее за свои жизни? — поинтересовалась Тори.
— Может, нет, но и этого хватит. Сколько людей получают шанс стать частью благородной миссии?
— Если так подумать, не многие, — она улыбнулась. — Особенно не девочки. Благородное обычно достается мужчинам.
— Уже нет. Ты — сердце и душа нашей миссии, Тори. Нас бы не было тут без тебя, — он махнул на Францию. — Они бились бы без надежды, сдаваясь или погибая. Редкие в мире узнают, что ты сделала, но мы знаем, — он посмотрел на нее. — Я знаю.