— Разумеется. Я завтра же привезу вам их в полицейское управление!
— Спасибо, но будет лучше, если я сам заеду к вам и заберу их.
Ник понимал, что проявляет неуместную настойчивость, но боялся упустить шанс лишний раз увидеть Элизабет. Ведь если она сама приедет в полицейское управление, его может не оказаться на месте, и встреча не состоится!
— И еще, мисс Найт, я бы попросил вас составить список людей, которые, по вашему мнению… недолюбливают вас, имеют претензии к вашему шоу — словом, всех, кого вы можете считать своими недоброжелателями.
— Врагами? — усмехнулась Элизабет. — Боюсь, таких, к сожалению, может оказаться немало, и список получится длинный.
Она откинулась на скамью, обвела взглядом помещение пивной, и Ник, наблюдая за ней, заметил, как Элизабет нахмурилась, увидев мужчину, в одиночестве сидящего неподалеку. Посетитель с угрюмым видом пил пиво, и, казалось, царящее вокруг веселье сильно раздражает его.
— Кто он? — тихо спросил Ник, кивнув в сторону мужчины.
— Это Норман Полсон, — ответила Элизабет. — А почему он вас заинтересовал?
— Уж очень у него мрачный вид, — ответил Ник. — Резко отличается от других посетителей.
— Норман — хороший парень, просто у него возникли серьезные проблемы, и он очень переживает.
— Что же с ним стряслось?
— Две недели назад Броди Ярборо выгнал Нормана с работы за то, что тот оказал мне одну небольшую любезность.
Ник покачал головой и снова сделал пометки в своем блокноте.
— Нет, детектив О'Коннор! — воскликнула Элизабет. — Норман здесь ни при чем. Да, сейчас он зол на весь свет, но парень он честный, добрый, мухи не обидит. Не тратьте на него время.
— Мисс Найт, когда расследуешь дело об убийстве, необходимо рассматривать все версии, какими бы невероятными они ни казались, — твердо произнес Ник, убирая в карман блокнот и авторучку.
— В таком случае я должна стать вашей первой и главной подозреваемой, — с печальной усмешкой промолвила Элизабет.
— Мисс Найт, отработать все линии расследования — мой служебный и человеческий долг, — возразил он. — Вы не должны на меня обижаться.
— Я ничуть не обижаюсь на вас. И все-таки, как вам кажется, кто мог совершить столь чудовищные преступления, скопированные с моих сценариев?
— Не знаю, мисс Найт. Пока у меня мало фактов для того, чтобы прийти к какому-либо определенному выводу. Когда приступаешь к расследованию, то сначала собираешь фактический материал, а потом уже начинаешь анализировать его и выстраивать версии. Так что пока не время для умственных упражнений.
— Детектив О'Коннор, я никогда не поверю, что вы просто занимаетесь сбором фактического материала, оставляя размышления и выводы на потом. Вы производите впечатление умного, вдумчивого человека.
— Делать умное лицо нас обучали в школе полицейских, — рассмеялся Ник.
— Значит, вы оказались способным учеником!
— Мисс Найт, могу я задать вам личный вопрос, не относящийся к делу? — вдруг серьезно спросил О'Коннор.
Этот вопрос давно мучил его, еще со времени первой встречи с Элизабет, но он никак не решался задать его. Элизабет кивнула.
— Почему вы так не любите полицейских? Верите глупым фильмам, где все стражи закона изображаются тупыми и ленивыми? Или ваше недоброжелательное отношение имеет под собой реальную основу?
В глазах Элизабет снова мелькнули слезы, она опустила голову, несколько мгновений молчала, а затем взволнованно заговорила:
— Я много раз твердила вашим так называемым коллегам, что Дэвид Фергюсон опасен. Пыталась объяснить, что в любую минуту он может на кого-нибудь напасть и убить. Вы думаете, они прислушались к моим словам? Нет! И когда однажды ночью Фергюсон позвонил мне и зловещим тоном сообщил, что едет ко мне домой с оружием, намереваясь убить меня, я снова обратилась в полицию. Я попросила у них защиты, и знаете, что мне ответил дежурный офицер? «Свяжитесь с нами, когда он до вас доедет».
В глазах Ника вспыхнуло негодование, краска стыда залила его смуглое лицо.
— Мисс Найт, уверяю вас, не все служители закона такие бездушные мерзавцы, как те, о которых вы только что рассказали!
— Да, я понимаю, не все, но мне пришлось столкнуться именно с такими — ленивыми, бездушными людьми, — сухо промолвила она. — Так вот, в ту ночь Фергюсон… убил мою младшую сестру. — Ее голос задрожал. — А потом эти полицейские долго допрашивали меня, обвиняя во всех смертных грехах, и ни один, ни один из них, даже не выразил мне сочувствия, а ведь я… а ведь я потеряла самого близкого мне человека. И никто не признался, что, если бы они серьезно отнеслись к моим звонкам и просьбам, моя сестра осталась бы жива. Потрясающее равнодушие! Я не говорю об искренности, но хотя бы формальное сочувствие они могли проявить?