Увидев, что О'Коннор сидит за его столом и читает бумаги, Питер вспыхнул от негодования.
— Ты что это тут расселся? — крикнул он. — Кто тебе позволил хозяйничать в моем кабинете и читать служебные документы?
Усмехнувшись, Ник поднялся из-за стола. Что же получается? Этот недоумок, то есть его лучший друг, еще три недели назад знал, что убийство было выполнено точно так, как показывали в «Темном зеркале», и не сказал ему ни слова? Утаил столь важную для Ника информацию?
— Я-то всегда думал, что мы с тобой друзья, — презрительно поморщился Ник, избегая встречаться взглядом с Питером. — Друзья, которые помогают друг другу, даже если один из них одержим желанием сделать карьеру.
— Ник, о чем ты говоришь? Я тебя не понимаю.
— Не понимаешь? Ладно, я тебе объясню, — зло проговорил О'Коннор. — Вот здесь, в отчете, я только что прочитал, что три недели назад было совершено убийство мужчины. На месте преступления были найдены непонятно как оказавшиеся в квартире шары. И преступление до мельчайших деталей напоминает содержание очередной серии «Темного зеркала». Ты ведь, кажется, не пропускаешь ни одной, Питер? А когда в парке я тебя спрашивал об этом убийстве, ты ни словом не обмолвился о том, что преступление скопировано с шоу!
— Слушай, в чем ты меня обвиняешь? — раздраженно бросил Питер. — Ты врываешься в мой кабинет, нахально копаешься в моих документах и еще предъявляешь мне претензии?
— Все понятно: говорить с тобой бесполезно. — Ник направился к двери. — В любом полицейском управлении можно встретить детективов, озабоченных не поимкой убийц, а собственной карьерой. И ради этой карьеры они готовы даже развалить дело или не поделиться оперативной информацией со своими коллегами. Да, таких, к сожалению, немало. Вот только я никогда не предполагал, что ты, мой лучший друг, относишься к их числу. Печально.
Лицо Питера побагровело, руки сжались в кулаки, и он рванулся к Нику, стоящему около двери.
«Сейчас он меня ударит», — подумал Ник, оставаясь на месте.
Макдональд подскочил к нему, Ник выдержал его яростный взгляд и с видимым спокойствием сказал:
— Полегче, приятель, полегче.
— А что касается карьеры, — сквозь зубы процедил Питер, — так тебе этого не понять. Ты напрочь лишен честолюбия. Жаль.
Ник смерил его презрительным взглядом.
— Наверное, ты прав: карьеризм — не мой стиль. Он свойственен тебе, Питер. И именно из-за твоих непомерных амбиций какой-то маньяк лишил жизни еще двух ни в чем не повинных людей. Уверен, он не остановится на достигнутом. Обидно и стыдно, что люди пострадали напрасно. Ладно, приятель, счастливо оставаться. Желаю тебе удачной карьеры и быстрого продвижения по службе.
— Ты хочешь сказать, что Броди продолжит показ «Темного зеркала»? — испуганно воскликнула Элизабет, останавливаясь и растерянно глядя на подругу.
Касс тоже остановилась, и толпа пешеходов, спешащих по Пятой авеню, начала обтекать их со всех сторон, словно бурный поток. Кто-то сторонился, некоторые натыкались на них, иные бросали им вслед возмущенные реплики. Касс схватила Элизабет за локоть, потянула за собой, поближе к домам, где было не так многолюдно.
— Он тебе это сказал? — взволнованно продолжала Элизабет. — Он выпустит на телеэкран следующую серию?
— А тебя это удивляет?
— Но как же так… Мы обсуждали с Броди сложившуюся ситуацию, и он согласился, сказав, что сейчас не время будоражить общественность, да и маньяка тоже.
— Дорогая моя, — Касс сочувственно посмотрела на подругу, — поверь, я лучше тебя знаю Броди: в пятницу на экранах телевизоров появится очередная серия шоу.
— Касс, не может быть! Ведь он должен понимать, что…
— У вас с ним разные взгляды на мир. Ты бы в данной ситуации никогда не пошла на этот шаг, а Броди запросто сделает его, вот увидишь.
— Но существуют же моральные принципы! — горячо воскликнула Элизабет. — И правила приличия, наконец. Разве можно их так грубо нарушать?
— Ты когда-нибудь замечала, что Броди трепетно соблюдает правила приличия? — усмехнулась Кассандра. — И с каких это пор Броди начали волновать проблемы морали?
Элизабет тяжело вздохнула. Хорошее настроение, вернувшееся к ней во время ленча с Касс, мгновенно улетучилось, усталость навалилась на плечи, сердце больно сжалось от дурных предчувствий. Ситуация день ото дня становилась все хуже, тяжелее, безнадежнее, и как выбраться из нее, Элизабет не представляла.
Элизабет торопливо шагала по улице по направлению к зданию телекомпании Ярборо, изредка бросая рассеянные взгляды на проносящиеся мимо машины и размышляя над вопросом: а может быть, все-таки взять такси? Но как его остановить, если обе руки заняты пакетами и свертками, в которых лежат только что купленные игрушки? Поставить нарядные пакеты на тротуар, испачкав грязью? Нет, уж лучше добираться до работы пешком, тем более что идти осталось недалеко.