Господи, что же получается? Она всегда так любила свой дом, его уют, тепло, красивую и удобную обстановку! Она специально купила его в Порт-Мэдисоне — подальше от шумных улиц, надоедливых фанатов и назойливого внимания прессы. Здесь она чувствовала себя не знаменитостью, не телезвездой, а обычной молодой женщиной. Элизабет ходила по магазинам, покупала молоко, хлеб и другие продукты; когда выдавалось свободное время, подолгу гуляла в живописном местном парке, присаживалась на скамейку, ела сандвичи, любуясь на плавающих в озере лебедей. Она чувствовала себя абсолютно спокойной, защищенной, никто не докучал ей вниманием или вопросами, никто не мешал вести обычную, тихую, размеренную жизнь. И вот теперь… Мысль о доме, который она всегда так любила, внушает ей страх. Ее безопасность нарушена, и ей негде укрыться от преследователя. Господи, как же она его ненавидит, этого неведомого ей призрака! Или хорошо знакомого?
Джон включил радиоприемник, салон машины наполнился негромкой лиричной музыкой, но и она не успокоила Элизабет. Страх, ставший уже привычным, сменился отчаянной, лютой ненавистью. Элизабет пыталась мысленно убедить себя, что ненависть — плохое чувство, она подтачивает душу, разрушает ее, но голос разума подсказывал ей иное. Ненависть закаляет человека, придает ему силы, создает ощущение защищенности перед лицом врага.
— Ну вот мы и приехали! — Голос Джона вывел Элизабет из задумчивости, она вскинула голову, посмотрела ему в лицо и смутилась. За время поездки она не проронила ни слова, и Джон, должно быть, обижается.
— Извини меня, — виновато произнесла Элизабет. — Сегодня у меня выдался тяжелый день, и я плохая собеседница.
— Лиз, о чем ты говоришь! Я все понимаю. Представляю, как ты испугалась, когда заметила, что за тобой кто-то идет!
Он распахнул дверцу и хотел выйти из машины, но Элизабет жестом остановила его.
— Джон, не надо меня провожать, — слабо улыбнулась она. — Ты только подожди и посмотри, как я буду входить. Если все в порядке, то уезжай.
— Лиз, может, мне все-таки пойти с тобой? — с сомнением проговорил он. — Время позднее, мало ли что…
— Нет, Джон, все в порядке. Ты и так мне помог, спасибо.
— Лиз, перестань меня благодарить! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь!
Она кивнула, снова улыбнулась, вышла из машины и зашагала по тропинке, ведущей к дому.
Элизабет поднялась по каменным ступеням, достала ключ, отворила дверь, включила свет и шагнула в холл. Окинула его быстрым внимательным взглядом, пытаясь заметить следы чужого присутствия. Все в порядке, никто не пытался проникнуть в дом. Элизабет вернулась на крыльцо и помахала рукой сидящему в машине Джону. Через мгновение она услышала звук отъезжающего автомобиля и наклонилась погладить вышедшую ее встречать кошку.
— Кэти, как ты поживаешь? — ласково проговорила Элизабет, почесывая кошке за ушами. — Соскучилась, да?
Вдруг чья-то рука схватила ее за локоть и несильно сжала. Элизабет дернулась всем телом, в ужасе отпрянула и… увидела Дэвида Фергюсона. Захлестнувшая ее волна страха намертво сковала все движения, и Элизабет обреченно поняла, что у нее нет сил даже бежать. Да и куда? Он здесь, стоит на крыльце, рядом с входной дверью, и, конечно, не выпустит ее. Фергюсон — убийца ее младшей сестры. Теперь она от него ничем не защищена — ни тюремными решетками, ни охранниками в зале суда… Значит, это он преследовал ее от самой станции и до магазина? Он — тот психопат, убийца, который копирует ее сценарии и воплощает в жизнь? Или… кто-то другой, похожий в своем безумном упорстве на Фергюсона?
— Дэвид, что ты здесь делаешь? — прерывающимся от страха голосом спросила Элизабет. — Как ты оказался у моего дома?
— Я ждал тебя. Мне надо с тобой поговорить, — хрипло ответил Фергюсон, глядя на нее тоскливыми глазами. — Мне необходимо с тобой поговорить, — настойчиво повторил он.
Ему надо… Ему необходимо… Те же слова он много раз повторял и раньше, и на судебных заседаниях в том числе. О чем она может говорить с человеком, убившим ее младшую сестру? Перед мысленным взором Элизабет снова промелькнула ужасающая картина, которую она застала, придя однажды домой, десять лет назад: белое мертвое лицо Марти, растекшиеся по полу лужи крови, разорванные простыни на постели, обрывки веревки… И вот теперь перед Элизабет стоит человек, совершивший это чудовищное злодеяние, и желает с ней побеседовать!