— И вчерашний вечер, несмотря ни на что, мы провели замечательно! — подхватила Элизабет, но тотчас же осеклась, вспомнив предшествующие этому обстоятельства.
Ник протянул Элизабет один из пластмассовых стаканчиков с кофе, купленных в соседнем киоске.
— Пейте, пожалуйста, и отдыхайте.
— Наверное, вы нарушаете правила, — улыбаясь, промолвила Элизабет, сделав несколько глотков горячего кофе. — Вы, детектив из отдела расследования убийств, гуляете в парке с женщиной, которая значится первым номером в вашем списке подозреваемых.
— Вы никогда не были в моем списке подозреваемых!
— Разве? А мне показалось…
— Ну, может быть, лишь первые пять минут после нашего знакомства, — улыбнулся Ник.
— Что же вас заставило вычеркнуть меня из списка?
— Когда вы стали смотреть принесенные мной фотографии, я внимательно наблюдал за вами и понял: вы никогда не бывали на месте преступления.
— И все же, согласитесь, наше знакомство и уж тем более прогулки по парку не совсем уместны при подобных обстоятельствах.
— Возможно, вы правы, — ответил Ник, смахивая снежинки с пышных волос Элизабет. — Но ведь нам совершенно не обязательно афишировать наше знакомство? Мы можем встречаться, соблюдая правила конспирации.
— Ну, если вы меня им научите, я согласна!
— Вот, например, не следует на виду у всех прикасаться к вам так, как это делаю я. — Ник обнял Элизабет за плечи и крепко прижал к себе. — Запомнили?
У Элизабет так часто и гулко застучало сердце, что она даже испугалась, не услышит ли Ник. Положив голову ему на плечо, она закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание, но близость его сильного тела волновала ее все больше. Она с наслаждением вдыхала тонкий аромат его туалетной воды, запах кофе и растаявших на щеке снежинок.
— Конечно, если бы я был полицейским с сильной волей и твердым характером, — продолжал Ник, еще крепче обнимая Элизабет, — то я сумел бы побороть в себе искушение и не гладить вас по голове. Но я не могу устоять и вопреки конспирации делаю это.
— Да, в полиции работают слабохарактерные мужчины, — мечтательно пробормотала она.
Ник засмеялся, и Элизабет почувствовала, как по ее телу прокатилась горячая волна. Он наклонился к лицу Элизабет и, прикоснувшись губами к ее щеке, еле слышно произнес:
— А уж целовать вас мне категорически запрещено. Вы согласны?
— Да, мы не должны… нам нельзя… — ощущая мягкие нежные губы Ника, пробормотала Элизабет.
Поддавшись внезапному порыву, она обвила руками его шею и, закрыв глаза, поцеловала.
— А почему мы не должны? — прошептал Ник, и их губы слились в долгом страстном поцелуе, от которого у Элизабет снова перехватило дыхание и гулко забилось сердце. — Признаюсь честно, — он немного отстранился, — весь вчерашний вечер я мечтал о том, как поцелую тебя.
— Почему же ты этого не сделал?
— Боялся, что ты подумаешь, будто я использую свое служебное положение в корыстных целях.
Элизабет улыбнулась, просунула ладонь под распахнутую кожаную куртку Ника и прижала ее к его груди. Сердце Ника билось так же часто и гулко, как и у нее.
— Позволь мне решать, используешь ты свое служебное положение в корыстных целях или нет! — произнесла она нарочито глубоким и звучным голосом, каким обращалась с экрана телевизора к зрителям шоу.
Ник рассмеялся, а потом снова наклонился к ее лицу и стал настойчиво целовать Элизабет в губы.
— Да говорю же я тебе: всю ночь он был дома! Как вошел в квартиру, так больше и не выходил! — нетерпеливо повторил Фред Халли, вынимая изо рта очередную изжеванную зубочистку и выбрасывая ее в специальный ящичек, расположенный на передней панели его машины «сивик».
Ник проследил взглядом за его жестом и усмехнулся. Сломанных, изжеванных зубочисток и оберток от жвачки там валялось столько, что можно было легко запалить небольшой костер, если бы наступил праздник Хэллоуин. Ник и Фред иногда заключали пари: кто дольше продержится без сигарет, и проигравший угощал победителя обедом. Да, похоже, сейчас спор выиграл бы Фред, о чем красноречиво свидетельствовало содержимое ящичка.
— Смотри не переусердствуй, — сказал Ник, наблюдая, как Фред, сняв обертку с очередной пластинки жвачки, засовывает ее в рот. — Останешься без зубов или сотрешь их до дыр.
— Я бы на твоем месте побеспокоился о клыках Геркулеса, — шутливо отозвался Фред. — Видел я, как он, бедняга, вынужден поедать бисквиты с прилипшей к ним жвачкой! Ладно, вернемся к делу, — продолжил он и указал рукой на дом, где в одном из освещенных окон четко выделялся мужской силуэт. — Видишь? Он торчит дома и никуда не отлучается. И вчера вечером он никуда не выходил, я ручаюсь за это, сержант!