— Спасибо, мистер Шерлок Холмс, что вы указали мне на совершенное мной противоправное действие, — усмехнулся Ник. — Я вам очень признателен.
— Слушай, а может, вахтер по телефону предупредил Фергюсона о нашем приходе и он успел смыться? — предположил Фред.
— В квартире нет телефона.
— Ну, если бы я побывал здесь раньше, то тоже знал бы об этом!
— Ладно, уж если мы пришли, давай все-таки осмотрим комнату.
Настроение у Ника испортилось. Нет, видимо, он не опытный полицейский, каковым самонадеянно считал себя прежде, а обычный недоумок. И Фергюсон ловко обвел его и Фреда, тоже возомнившего себя классным сыщиком, вокруг пальца. Так им и надо!
«Детектив О'Коннор! Ты слишком самоуверен! — со злостью, сказал себе Ник. — И чересчур наивен. С женщинами особенно. С чего ты решил, например, что Элизабет Найт прониклась к тебе симпатией? Она, знаменитая на всю страну женщина, которой восторгается множество мужчин? Как вообще тебе пришло в голову, что у вас с ней начинается роман?..»
— Ну что? Давай все-таки осмотрим комнату? — Голос Фреда вывел Ника из задумчивости. — Хотя сомневаюсь, что мы обнаружим здесь какие-нибудь улики.
Ник молча кивнул, вернулся к кровати, наклонился и начал шарить рукой по полу. Пыль… Внезапно его рука наткнулась на какой-то предмет. Ник схватил его и вытащил из-под кровати. Прямоугольной формы альбом для вырезок и фотографий, по размеру напоминающий тот предмет, который в прошлый раз лежал под покрывалом.
Ник поднялся на ноги, раскрыл альбом и начал перелистывать. Старые фотографии, многочисленные вырезки из журналов и газет с изображением Элизабет Найт. Большинство снимков, вне всякого сомнения, сделаны без ведома мисс Найт. Элизабет и Кассандра гуляют в парке… А вот совсем старые фотографии, сделанные «Полароидом»: юная прелестная Элизабет — в шортах из джинсовой ткани и маечке — метет дорожки в саду… улыбающаяся Элизабет с учебниками в руках выходит из здания школы… на фоне веранды загородного дома в испанском стиле, рядом с красным «мустангом». А вот снимок, явно сделанный через окно: Элизабет и ее младшая сестра Марти играют на полу кухни с котятами.
— Симпатичная, — раздался за спиной Ника голос Фреда.
— Да, очень симпатичная, — отозвался Ник.
— А это ее младшая сестра? Та, которую…
— Да, это Марти.
— Тоже хорошенькая, — задумчиво промолвил Фред.
Ник закрыл альбом, сунул его под кровать и, сделав жест в сторону двери, сказал:
— Пошли, Фред, внимательно осмотрим дом. Надо же установить, каким путем этот мерзавец умудряется незаметно выскальзывать из квартиры.
Элизабет протерла лицо лосьоном, села на кровать и улыбнулась. Сегодня вечером после ухода Касс она решила немного себя побаловать. Надела свою лучшую, элегантную шелковую, отороченную кружевами ночную сорочку с тонкими бретельками, поставила на столик бокал с сухим вином, хрустальную вазу с темно-красной розой, блюдце со свежей клубникой, зажгла свечу. Как давно она не устраивала себе такие маленькие праздники! Сейчас Элизабет ощущала себя удивительно молодой, красивой, полной сил и энергии женщиной. Настроение у нее было превосходное, а в памяти постоянно всплывал образ Ника О'Коннора — обаятельного мужчины с ярко-зелеными глазами. Вот если бы сейчас Ник оказался в ее спальне, выпил вместе с ней сухого вина, съел клубнику… Увидел, какая у Элизабет шелковистая, нежная кожа, дотронулся до ее обнаженного плеча… Но к сожалению, это всего лишь несбыточная мечта, потому что Элизабет никогда не отважилась бы пригласить его к себе домой поздно вечером…
А если она все-таки пригласила бы Ника и он пришел? Наверное, очень удивился бы, застав Элизабет в домашнем, хотя и весьма соблазнительном виде. Ведь он привык видеть ее такой, какой она представала перед многочисленными телезрителями на экранах телевизоров: строгой, элегантной, надменной, немного отстраненной. Но экранный образ Элизабет Найт создавала не она сама, а другие люди: стилисты, визажисты, парикмахеры, дизайнеры по костюмам… Она лишь соглашалась с их мнением, кое-что подсказывала, уточняла детали, иногда возражала.
Нет, вне всякого сомнения, Ник предпочел бы ее нынешний облик: с нежной улыбкой на губах, с лучистыми светло-голубыми глазами, сидящей в ночной сорочке на кровати. Ведь он влюблен в нее… Влюблен? А почему она решила, что Ник О'Коннор к ней неравнодушен?
Элизабет сделала несколько глотков вина, отставила бокал и задумалась. Разве он признавался ей в любви? Или хотя бы намекал на свое чувство? Никогда. Почему же в таком случае она решила, что он влюблен в нее? Просто ей хочется думать так, и все его взгляды, жесты, прикосновения она истолковывает именно таким образом. Выдает желаемое за действительное. И все-таки… Пронзительный взгляд его ярко-зеленых глаз, мягкие, доверительные интонации, ласковые прикосновения рук не могли обмануть Элизабет.