Его пальцы ласкали ее волосы, а рот покусывал кожу, найдя пульс под ее горлом.
— Ты такая красивая, Александрия. Ты слишком красивая.
— Это ты заставляешь меня чувствовать себя красивой, — призналась она.
— Я все еще не могу поверить, что нашел тебя. — Вдруг, он поднял голову и посмотрел на нее смущенным взглядом. Его бедра продолжали медленное, неспешное движение. — Ты собираешься избавиться от этого ужасного сочинителя видеоигр?
Она поцеловала его плечо, а затем спрятала свое лицо в золотых волосах у него на груди.
— Нет, не собираюсь. Он — мой босс.
— Я — твой босс.
— Ты хочешь, чтобы ты был моим боссом, — нежно подразнила Александрия. — Но я работаю на него.
— У меня достаточно денег, чтобы мы оба жили так, как хотим, — запротестовал он. Затем произнес со смехом в голосе. — Он, наверное, больной, если придумывает такое?
— А ты тогда, кто? У тебя все еще хуже. Ты делаешь то, что он даже при своей больной фантазии не придумает. — Она приподняла подбородок. — Кроме того, я хочу работать. Я люблю это. Это то, чего я всегда хотела Эйдан, особенно после увеличения жизни.
Он рассмеялся, наклоняя голову, чтобы поцеловать ее воинственно вздернутый подбородок, а затем подарить ряд поцелуев ложбинке меж грудями.
— Твоя продолжительность жизни значительно увеличилась, cara mia. Может быть, ты займешься, чем-нибудь еще, кроме иллюстрирования фантазий? Желательно, с какой-нибудь пожилой женщиной без сыновей и секретарей мужского пола.
Она рассмеялась вместе с ним, втайне подозревая, что бы она сделала, если бы Томас Ивэн начал приносить им обоим неприятности. Но пока тело Эйдана проделывало с ней такие удивительные вещи, она не могла даже подумать о другом мужчине. Его медленное ритмичное покачивание заставляло забывать обо всем. Внизу живота разгорался пожар. Ее тело двигалось вместе с ним, безо всяких ограничений подчиняясь его руководству. Ей нравилось ощущать его руки, обхватывающие ее груди, прикосновения его подбородка и рта к соскам. Он украл ее сердце своей нежностью.
— Я уже похитил твое сердце, — мягко подразнил он ее, напоминая, что он тоже разделяет ее мысли.
— Я не уверена, что хотела бы, чтобы ты знал каждую мою мысль.
— Или чувства. — В его голосе появились перекаты, он стал похож на черный бархат. — Или фантазию.
Ее руки нашли его бедра.
— Это твои фантазии. Мне хватит твоих, чтобы начать их пробовать.
Его тело сделало выпад, входя в нее сильнее.
— Как сейчас? — Он начал двигаться еще сильнее и глубже, увеличивая темп, пока тлеющая зола не превратилась в пламя. — Мы даже еще не начинали, piccola. У меня впереди целая ночь, чтобы поклоняться тебе так, как ты заслуживаешь.
От неожиданности жара, который пронесся через ее тело, он закусила губу, и на ней выступили два маленькие капельки крови. Золотые глаза Эйдана сверкнули и остановились на них, поднимая вихрь эмоций. Один только его взгляд послал ее за край, а ее тело взорвалось от наслаждения. Поцелуй заглушил ее крик, когда Эйдан нашел своим ртом ее, похитив этот звук. Его язык прошелся по ее губе, лаская. Все это еще сильнее увеличивало удовольствие.
У Эйдана был напряжен каждый мускул. Он, вдруг, замер, а потом вышел и с новой силой вонзился в нее, теряя над собой контроль под влиянием ее реакции. Так будет всегда. Теперь все изменилось. Хотя все произошло не так давно, но ему хотелось остаться так навсегда, с Александрией в объятьях.
Они лежали, не двигаясь, не разговаривая, наслаждаясь моментом и друг другом. Эйдан был первым, кто переменил положение, неохотно перемещая свой вес с нее. Он сразу притянул ее к себе и обнял, словно боясь, что она может вскочить и убежать, отрицая то, чем она была.
Она погладила руку, которая обнимала ее.
— Эйдан, я также читаю твои мысли, как и ты — мои. Но я — это я. И я не хочу, чтобы меня запирали где-то в каморке.
Он повернулся и приподнялся на локте. Ветерок гулял по комнате, принося с собой туман с моря. Он поднял руку, и стеклянная дверь мгновенно закрылась. Он накрыл их, прижимая ее к своему теплу.
— Я не имел в виду каморку, cara. Думаю, что моя кровать — более подходящее место. — В его бархатном голосе послышался намек на чисто мужской юмор.
Она откинула волосы со своего лица и заглянула в его глаза.
— Я хочу работать, Эйдан. Ты создал условия для Мэри и Стефана, но Джошуа тоже заслуживает нормальной жизни. Я не хочу, чтобы его жизнь изменилась только оттого, что он потерял все, знакомое ему. Я не хочу терять его. Это все так пугает. Ты пугаешь. Изменилась только часть меня, но не вся я.