Редкая женщина могла стать Карпаткой. Вопреки популярному мифу, люди не могли быть превращены в вампира без ужасных последствий. Они быстро сходили с ума и охотились на невинных детей. Эта девушка ужасно страдала. Разорванные раны на ее шее ярче всех слов говорили о тяжких испытаниях, которые обрушил на нее вампир. Порезы на запястьях были глубоки и сильно кровоточили.
Эйдан мысленно потянулся к ее мозгу, стараясь сделать ее смерть как можно безболезненней. Потрясенный ее сопротивлением, он сделал предупреждающий шаг в ее направлении. Девушка была невероятно сильной. Ее ум возвел барьер, естественную защиту, сопротивляясь его воле. Вместо того чтобы поставить ребенка на песок перед собой, как он приказал, вампирша толкнула мальчика в другую сторону, а сама подняла большую палку и двинулась на Эйдана.
Он прыгнул вперед, сильно ударив по палке в ее руках. Удар преломил хрупкие кости. Эйдан услышал характерный звук и увидел боль в голубых глазах, но она не закричала. Очевидно, ей было не до этого. Он потянулся к ней, намереваясь прервать ее жизнь раньше, чем она начнет страдать еще больше. Девушка боролась, все еще противясь его мысленному принуждению. Он наклонил голову к ее горлу.
Она была такой маленькой и холодной, безудержно дрожа, что его защитный инстинкт заявил о своем существовании. Это было чувство, которое он никогда раньше не испытывал, ему хотелось качать ее в колыбели своих сильных теплых рук. Его зубы прокололи нежное мягкое горло, и все мгновенно переменилось в его жизни. Весь его мир изменился. Цвета кружились и танцевали, переполняя его красотой и живостью. Тело реагировало с дикой настойчивостью. Он и не ведал, что способен испытывать такие ощущения, даже в те, старые времена, когда еще не утратил эмоций.
Ее кровь была горячей и пряной, безумно сладкой — настоящее пиршество для его истощенного тела. Охота и борьба отняли у него силы, а сегодня ночью он не питался. Ее тело разделило свою живительную влагу с ним. Девушка прекратила бессмысленную борьбу и пассивно откинулась от него. Эйдан легко поднял ее на руки, держа в объятьях у своей груди и не переставая жадно пить. Вдруг что-то сильно ударило его в ноги. Пораженный, он с нежностью закрыл рану языком и повернулся. У его ног стоял ребенок. Все случившееся настолько его потрясло, что он начисто забыл о мальчишке.
Джошуа был взбешен. Он ударил Охотника по ногам второй раз, держа в руках кусок дерева, такого твердого и большого, какой только смог поднять.
— Прекратите делать больно моей сестре! Предполагалось, что Вы появитесь и спасете нас! Она сказала, что Вы появитесь, если мы продержимся достаточно долго. Я думал, что Вы поможете нам, а Вы такой же, как он!
Слезы текли по лицу ребенка. Эйдан ясно видел, что у малыша белокурые волосы и голубые глаза. Цвета почти ослепляли его. Он посмотрел вниз, на лицо женщины в его руках. Ее сердце еле-еле билось, легкие почти не боролись за глоток воздуха. Она умирала.
— Я должен помочь вам сейчас, — прошептал он мальчику мягко, почти рассеянно. Он глубоко погрузился в свое сознание и, немного успокоившись, вышел за пределы тела, послав себя в тело девушки. Охотник не мог даже и надеяться, что, наконец-то, нашел ее за эти длинные столетия. Но это было именно так. Только найдя свою Спутницу жизни, он мог получить эти удивительные ощущения.
Она больше не боролась, медленно угасая на глазах. Его воля окутала ее.
— Вы не оставите меня. Возьмите мою кровь, которая свободно предлагается Вам. Вы должны пить, чтобы жить.
Но ее сознание резко отпрянуло от него. Ее дух был все еще достаточно силен, чтобы ускользнуть от принуждения. Эйдан изменил тактику.
— Вы нужны Вашему брату. Боритесь за него. Он не выживет без Вас. Он умрет…
Ногтем Эйдан разрезал сильные мускулы на своей груди и прижал ее к себе. Александрия начала сопротивляться, но он был неумолим, окружая ее, увеличивая ее желание, разрушая барьеры до тех пор, пока, она, ослабшая, не подчинилась ему и не начала пить.
— Что Вы делаете? — потребовал Джошуа.
— Она потеряла много крови. Я должен восполнить ее. — Эйдан планировал стереть воспоминания ребенка об этом кошмаре. Удовлетворительное объяснение не сможет повредить ему. Мальчик был очень храбр и заслуживал, чтобы услышать хоть что-нибудь о происходящем. Это должно было немного успокоить его, опровергнуть самые худшие опасения.