Она прикоснулась языком к своим губам, чтобы увлажнить их.
— И что теперь?
— Я должен рассказать Вам о том, как мы живем.
Его голос был тих и сух. Значило ли это, что люди превращались в вампиров каждый день? Александрия попробовала сесть. Ее тело было горячим и крепким, но не так, как это было раньше. Она попробовала осторожно напрячь свои мышцы, проверяя их.
— У меня нет никакого желания учится жить, как вы. — Она посмотрела на него и быстро прикрыла вспышку голубых глаз ресницами. — Ты обманул меня. Ты знал, что я думаю. Я считала, что снова стану человеком.
Он покачал головой, сила его воли была такова, что ей пришлось посмотреть на него. Расплавленное золото моментально захватило ее пристальный взгляд.
— Нет, Александрия, ты знаешь, что это не так. Ты хотела верить в это, ты так себя убеждала в этом. Я решил не сталкивать тебя с правдой, но никогда не обманывал тебя.
Слабая улыбка мрачно коснулась ее губ.
— Это ты так думаешь? Как благородно избавить себя от любой ответственности.
Он пошевелился. Небольшая дрожь прошлась по его мышцам. Сердце Алекс тревожно застучало. Охотник неподвижно замер, будто читая ее страх.
— Я не сказал, что не несу ответственности. Но я не могу изменить то, что есть. Как и не мог изменить того, что происходило вчера вечером. Поверь мне, Александрия, я многое бы дал за то, чтобы тебе не пришлось пережить того, что сделал вампир. Если бы я мог сделать больше, уменьшить твою боль, то сделал бы.
Его голос был мягок и нежен, в нем слышалась правда. Он казался неспособным к обману. Но разве вампиры не могли гипнотизировать своих жертв? Александрия не знала, что было правдой, но не собиралась отдавать свою жизнь без борьбы. У нее был ум, сила и уверенность. Она давно знала цену терпению, мужеству, навыкам выживания. Сейчас у нее не было достаточно информации, чтобы принять решение.
— Я теперь такая же, как и ты?
Его рот растянулся в причудливой улыбке, тогда как его лицо все еще оставалось холодным, словно маска, а золотистые глаза абсолютно ничего не отражали, кроме нее самой.
— Не совсем. Я был рожден Карпатцем. Мои люди столь же стары, как само время. Я один из древних Целителей наших людей и Охотников на вампиров. У меня есть знания и опыт, накопленные за столетия.
Она подняла руку.
— Я не уверена, что хочу все это знать. Больше всего мне хочется понять, являюсь ли я сама собой.
— А ты думала, кем станешь? У тебя в крови нет больше инфекции вампира, если именно это интересует тебя.
Она сделала глубокий вдох. Ее тянули ощущения вампира. Голод разливался, словно царапающая боль.
— Что касается меня… могу ли я выходить на солнце? Могу ли я есть так же, как люди? Пойти в фаст-фуд с Джошуа и съесть все, что захочу?
Он ответил спокойно.
— Солнечный свет будет жечь твою кожу. Глазам придется хуже всего, они будут раздуваться и разрываться. На дневном свете ты должна надевать темные очки с линзами специально для наших людей.
Она медленно выдохнула.
— Это ответ только на один вопрос. Я пытаюсь успокоиться. Скажи мне прямо.
— Тебе придется пить кровь, чтобы выжить.
— Ты поможешь мне сделать это, мягко шаг за шагом? — Ответила она напряженно. Все ее представления были неверными, ум пребывал в полном хаосе. Этого не может быть. Только не это!
— Я надеюсь, ты не ожидаешь, что я буду спать в гробу. — Она пробовала обратить все в шутку, чтобы дать время мозгу, осознавая все это. Но больше всего ей хотелось кричать.
Его глаза, казалось, поглощали, затягивали ее. Она могла почти чувствовать его, он тянулся к ней. Иллюзия была так реальна, что она чувствовала тепло его рук, успокаивающее прикосновение в уме.
— Я не думаю, что это будет необходимо.
Алекс облизнула внезапно пересохшие губы.
— Я не могу дышать…
Эйдан прикоснулся к ней, обхватывая ее затылок и наклоняя голову вниз.
— Можешь, — спокойно сказал он. — Эта паника пройдет.
Она проталкивала большие глотки воздуха в горящие легкие, пытаясь бороться с рвущимся из горла рыданием. Она не могла плакать громко. Она не могла ничего сделать, только пытаться дышать. Его пальцы начали медленный массаж, такой нежный и легкий, что ее тело отозвалось, ослабляя напряженность.
— Почему ты просто не убил меня? — Ее слова были плохо слышны из-за стеганого одеяла и больного горла.
— У меня нет намерения убивать тебя, Александрия. Ты абсолютно невиновна. А я не хладнокровный убийца.