— Ты ведь помнишь, как Александрия упала из-за слабости от болезни, Джошуа? Ты не забыл это? Она порвала свой красивый костюм, упав на дороге. Ты был очень напуган, пока я не приехал и не посадил ее в большой черный автомобиль, а позже привез сюда, в наш дом.
Джошуа кивнул, соглашаясь, и сомнения во взгляде ушли так же быстро, как и появились. Благодарная Александрия протянула руки к мальчику.
Но Эйдан покачал головой.
— Сначала мы пройдем в гостиную и присядем, а уж потом ты возьмешь его на руки, piccola. Ты еще слишком слаба.
Его голос был мягок, но она понимала, что это был приказ. Железо, обернутое в бархат. Было ясно, кто здесь хозяин. Она постаралась не злится и молча последовала за ним вниз по широкому коридору. Временами она спотыкалась, потому что не смотрела на дорогу, а благоговейно осматривала все вокруг. Она никогда не была в таком красивом доме. Деревянная резьба, мраморные поля, высокие потолки, живопись и скульптуры были просто великолепны. Ваза династии Мин стояла на изящном антикварном столике из красного дерева рядом с каменным камином. Эйдану пришлось поймать ее за руку дважды, чтобы она не врезалась в стену.
— Так привычно видеть то, как ты осматриваешься, cara mia, — нежно сказал он. — Словно ты никогда раньше не была здесь. — Добавил он с лукавой улыбкой.
Она скорчила ему рожицу.
— Ты не думаешь, что здесь слишком много всего? А что если Джошуа разыграется и разобьет вазу династии Мин? Я все более уверяюсь, что мы сделали большую ошибку, приехав к тебе. Некоторые из этих вещей просто бесценны. — В эту игру могут играть и двое.
— Я думаю, что мы уже обсудили это, — спокойно сказал он, направляя ее в гостиную. — И договорились, что если Джошуа что-нибудь разобьет, то не будемсильно расстраиваться. — Его глаза предупредили, что будет, если она рискнет на продолжение.
— Эйдан, это действительно ваза династии Мин? — Уничтожение такого сокровища приводило Александрию в ужас, и она уже подумывала схватить Джошуа и убежать из дома.
Эйдан наклонился таким образом, что его теплое дыхание шевелило волосы за ее ухом.
— У меня были столетия, чтобы все это собрать. Потеря этого, возможно, дала бы мне стимул, чтобы покровительствовать современным художникам.
— Это кощунство. Даже не думай об этом.
— Александрия, это твой дом. Это дом Джошуа. Нет ничего более важного, чем вы. — Золотые глаза заблестели, когда его пристальный взгляд скользнул вниз по ее телу.
— Сейчас же сядь, пока не упала.
Она подняла руку и откинула непослушные волосы, упавшие на лоб.
— Ты не пробовал разговаривать не как сержант на учениях? Меня это бесит.
Он не выглядел раскаявшимся.
— Это одна из моих плохих привычек.
— И у тебя таких много. — Александрия откинулась на спинку кожанного кресла, только теперь осознавая, насколько еще слаба. Было так хорошо присесть, даже после небольшой прогулки. Джошуа немедленно устроился на ее коленях, нуждаясь в ней так же, как и она в нем.
— Ты очень бледная, Алекс, — сказал Джошуа со своей детской непосредственностью. — Ты уверена, что все хорошо?
— Все будет отлично, мой родной. Через некоторое время. Как тебе твоя комната здесь? — Она снова осмотрела его на наличие укусов.
— Она большая, правда, большая. Только мне не нравится спать без тебя. Это очень непривычно. Мэри и Стефан позволяют мне спать внизу с ними. — Он крепко обнял ее за раненную шею, не заметив, как она поморщилась.
Золотые глаза Эйдана сузились, остановившись на ранах. С обманной легкостью он достиг их и потянул ребенка за руку к себе.
— Нам придется быть осторожнее и дать время Александрии. Ты не забыл, что я говорил? Ей нужна нежная забота. Это относится и ко мне, и к тебе. Даже когда она против, например, как сейчас.
— Со мной все хорошо, — обиженно возразила Александрия. — Если ты хочешь посидеть у меня на коленях, то, конечно, оставайся. — Никто, кроме нее, раньше не говорил Джошуа, что тот должен делать.
Джошуа покачал головой, и белокурые локоны упали ему на лоб. Это всегда заставляло ее сердце останавливаться.
— Я уже взрослый, Алекс, не маленький. Я хочу заботиться о тебе. Это моя обязанность.
Она подняла свои брови.
— А я думала, что это моя обязанность.
— Эйдан говорит, ты только думаешь, что все контролируешь. Но нам придется позволить тебе это, потому что женщины любят думать, будто у них все под контролем. Обязанность же мужчин защищать их.
Ее голубые глаза встретились с золотыми над белокурыми локонами.
— Он все это тебе наговорил? Не бери в голову, Джошуа. Здесь решаю я, а не Эйдан.