— Эйдан говорит, что мы можем купить компьютер для меня, — сболтнул Джошуа.
Александрия посмотрела на Эйдана. Он налил себе второй бокал "вина" и поднял бутылку, предлагая ей еще. Все в ней требовало уступить, так как она изменилась и стала похожа на него, но она лишь покачала головой. Почему важно поступать так, как хочет Эйдан? Это не в ее природе, вслепую подчинятся чьему-то руководству. Когда она понимала, что он имеет такую власть над ней, то это пугало.
— Ты знаешь, Джошуа, у нас нет времени, чтобы этим заниматься, — предостерегла она, не смотря на Эйдана. — Мы даже не знаем, останемся ли мы здесь. Это только попытка посмотреть, что получится из этого. Возможно, мы не сможем ужиться.
Джошуа посмотрел так, будто собирался заплакать.
— Но здесь много места, Алекс. Я знаю, что мы должны остаться здесь. Это безопасное место. Ты ведь сможешь ладить со мной, Эйдан? Я же не очень шумлив?
Рука Эйдана легла на шелковистые локоны мальчика, в то время как его золотые глаза удерживали в плену взгляд Александрии.
— Ты же знаешь, что нет. Мне нравится видеть тебя здесь. И я не думаю, что мы столкнемся с теми проблемами, о которых говорила твоя сестра. Она считает, что вы станете обузой Мэри и Стефану, но я-то знаю лучше.
Мэри кивала соглашаясь.
— Мы рады вам, Джошуа. Ты вносишь оживление в дом. И предполагается, что мальчишки должны быть шумными.
— Конечно, каждый захотел бы тебя, малыш, — Александрия необдуманно уверяла брата, сделав над собой сверхусилие и освобождаясь от золотого гипнотизирующего взгляда. — Иногда взрослые не могут жить вместе. Я привыкла делать вещи по своему, а Эйдан остался в своих средневековых манерах.
— Как понять средневековые? — Поинтересовался Джош.
— Спроси Эйдана. У него хорошо получается отвечать. — Ответила она обиженно.
— Под средневековьем подразумевают отношения рыцарей и дам, Джошуа. Александрия считает, что я поступаю как рыцарь. Это были мужчины, которые с честью сражались за родину и всегда заботились о благородных девицах. — Ответил Эйдан, выпивая третий бокал рубиновой жидкости. — И, если исходить из этого, твоя сестра сделала мне комплимент. Спасибо, Александрия.
Стефан закашлялся в кулак, а Мэри резко отвернулась к окну.
Александрия неохотно улыбнулась.
— Это не все, что я хотела бы тебе сказать, но пока остановимся на средневековье.
Эйдан поклонился, его золотое глаза горели. Она тонула в золотом взоре. Его ладонь нежно обхватила ее лицо, а подушечки пальцев скользнули по коже в короткой ласке.
— Сядь, cara mia, пока ты не упала.
Александрия вздохнула и сделала так, как он сказал; по большей части из-за того, что ее ноги ослабли. Она была уверенна — сидеть рядом с таким мужественным и привлекательным мужчиной без дела на много тяжелее, чем недавние тяжелые испытания с вампиром. Ни один другой мужчина не мог заставить подогнуться ее колени.
Эйдан разместился рядом с ней на кушетке, так как Стефан присел на кожаное откидывающееся кресло, сразу как она оставила его. Бедро Эйдана касалось ее, посылая дрожь по всему телу. Его дыхание согревало ее ухо.
— К счастью, я не более чем мужчина.
— Перестань читать мои мысли, ты ходячий кошмар из игр Томаса Ивена. — Это было самое ужасное оскорбление, которое она смогла только придумать, но он только рассмеялся, не вслух, а у нее в сознании. Этот обольстительный звук согрел ее.
— Уже очень поздно, Джош. — Она направила все свое внимание на брата, чтобы успокоиться. Эта была самая разумная вещь, которая пришла ей в голову. — Пора в кровать.
Эйдан наклонился поближе, и его губы коснулись ее уха.
— Маленькая трусишка.
— Но, Алекс, я не хочу спать. Я не видел тебя несколько дней.
— Уже ночь, молодой человек. Я останусь с тобой и почитаю на ночь, пока ты не заснешь, — пообещала она.
Эйдан пошевелился, приведя в движение сильные мускулы, не больше; но она сразу почувствовала его явное несогласие.
— Не сегодня ночью, Александрия. Тебе самой нужно отдохнуть. Мэри может уложить мальчика в кровать сама.
Мэри отчаянно пыталась привлечь внимание Эйдана. Она уже ощутила двойственное отношение Александрии в своем направлении и знала — большая часть вызвана тем, что она считала, будто Мэри узурпировала ее место у Джошуа. Эйдан все только ухудшил своей диктаторской манерой. Эйдан, как всегда, просто пренебрег тем, что не хотел видеть. У него не было никакого желания позволять Александрии делать то, что, по его мнению, может принести ей вред. Эйдан привык полагаться на себя в таких случаях.