У нее изо рта вырвался неразборчивый крик страха, приглушенный, почти неслышный, но Эйдан немедленно перевел свои золотые глаза на нее. Александрия в ужасе схватилась за его руку. «Он там», — думала она в страхе. Она подтащила Джошуа к себе в защитном действии, неосторожно прижимая его слишком напряженно.
«Не пугай ребенка, cara. — Голос в ее сознании был спокоен и уверен. Это помогло ей в хаосе опасений и придало силы. — Он не может войти этот дом. Он не знает наверняка, что ты здесь. Он стремится вытянуть тебя».
Александрия обхватила пальцами его запястье, нуждаясь в контакте с ним. Она сделала глубокий вдох и посмотрела вниз на Джошуа. Он смотрел на нее любопытными голубыми глазами, удивляясь внезапности ее жеста. Мэри и Стефан пристально смотрели на нее в тревоге.
Эйдан нежно убрал ее руку от ребенка.
— Мэри, и ты Стефан, закройте дом, а потом сразу уложите Джошуа в кровать.
Команда прорезалась в его голосе, и пара среагировала мгновенно. Они уже проходили через нападение раньше и знали об опасности, хотя не могли обнаружить ее, в отличие от Эйдана и Александрии. Они в второпях пожелали Джошуа доброй ночи и быстро повели его в комнату.
— Пусть Джошуа остается с вами всю ночь. Мне нужно будет выйти. — Инструктировал их Эйдан. Затем он прикоснулся к лицу Александрии нежными пальцами. — Cara, мне придется выйти и устранить эту угрозу. Ты останешься здесь. Если что-нибудь случится со мной, возьмешь мальчика и поедешь за границу к Карпатам. Найдешь мужчину по имени Михаил Дубрински. Стефан и Мэри помогут тебе. Обещай мне, что ты сделаешь это. — Это был единственный шанс спасти Джошуа. Он не сказал ей то, что их обязательство было уже слишком сильным, чтобы подвергнуть ее опасности в случае его смерти. Эйдан даже не позволял себе подобной мысли. Он не мог умереть. Разве он может позволить себе такое, когда у него появился смысл жизни?
Было что-то такое: нотки принуждения в его голосе, в глазах, в ее сознании, что Александрия неохотно кивнула. Она считала, что так могут делать только такие, как люди типа Эйдана Сэвэджа. Кем бы он ни был, и какие бы намерения ни были по отношению к ней, она не хотела, чтобы он оставлял дом и сталкивался, с тем, что там, снаружи.
— Я думала, что Поль Уохенстрия мертв. — Прошептала она. Страх был подобен живому существу.
«Он мертв, cara. Это другой. — Слова были только в ее сознании, и, впервые, она признала обязательство между ними. Он мог говорить с ней по желанию, входить ее ум, и видеть ее мысли. — Так же как и ты можешь сделать со мной. Тянись ко мне и найдешь меня в любое время. А сейчас я должен уйти».
Александрия сжала рукой его запястье, не желая, чтобы он уходил в густое облако зла, окружающее дом.
— Если это — не Уохенстрия, то, что там тогда? — Она дрожала, даже не пытаясь скрыть это от него.
— Ты знаешь, Александрия. Ты уже знаешь, что есть и другие. — Эйдан склонил голову и медленно прикоснулся к ее волосам ртом, чтобы только на мгновение вдохнуть ее аромат.
— Не выходи из дома, здесь безопасно. — Это было явным приказом.
Александрия кивнула. У нее не было никакого желания выходить туда, чтобы столкнуться с другим злым существом. Сколько из них были там? Как она попала в этот бесконечный кошмар? Насколько она доверяла Эйдану Сэвэджу?
Она наблюдала, как он уходил от нее, как сила заполняла каждую линию его мощного тела. Он не повернул головы, ни разу не оглянулся назад. Охотник двигался с безмолвной точностью хищника, уже вышедшего на охоту. Опасение за его безопасность скрутили ее живот. Она должна была бы радоваться. Она была свободна от него в этот момент. Могла взять Джошуа и убежать далеко от этого места, далеко от этого города, где ни один из его вида не смог бы когда-либо найти их. И все же мысль о том, что она никогда не увидит Эйдана так же пугала, как и возможность, попасть в зависимость от него.
Александрия прошла за Эйданом к двери. Когда он ушел, она стала смотреть в упор в тяжелую дубовую дверь, которую он закрыл за собой. Она была очень красива, со сложными узорами. Такой красоты она еще не видела. Но ее ум не мог ни на чем сосредоточиться. Ни на красоте стакана, ни на двери, даже, ни на Джошуа. Было так одиноко без Эйдана.
Она стояла там, дрожа от страха за него. Она могла чувствовать тяжелый теневой уход и знала, что Эйдан отводит опасность далеко от дома, далеко от Джошуа, от Мэри и Стефана и от нее.