Александрия испуганно вздрогнула. С ним было что-то не так, он сильно изменился с того момента, как разбудил ее. Эйдан даже смотрел на нее совершенно по-другому, словно она была для него единственной, и он имел неоспоримое право на нее. Была нежность, но и твердая решимость, уверенность, цель. Она прикоснулась к его лицу дрожащими пальцами.
Ночь только подчеркивала его мужскую красоту, густая масса рыжевато-коричневых волос ниспадала на его широкие плечи. Девушка видела его длинные ресницы, изящный нос, четко очерченный подбородок, твердые грубы.
— Соедини свой ум с моим. — Прозвучал мягкий приказ.
Она напряглась и покачала головой. Ее жизнь уже никогда не будет прежней, она изменилась навсегда. Интуитивно, она чувствовала, что он все сильнее и сильнее затягивает ее в свой мир. Ей придется как-то с этим справиться.
— Нет, Эйдан. Я не хочу этого.
— Я только хочу покормить тебя, cara, и ничего больше. Хотя, если честно признаться, то искушение почти нестерпимое. Свяжи свой ум с моим. — В это время тембр его голоса изменился, стал гипнотическим, низким, с легкой ленцой, соблазнительный.
Александрия стала бороться против сильных объятий. Ее мозг был в панике. Живот скручивало. Сердце бешено стучало. Потом все резко изменилось — она почувствовала жаркое сексуальное напряжение между ними, которое только увеличивалось. Она постаралась заглушить низкий стон, который пытался соскользнуть с губ. Это была не она. Этого не могло быть. Чтобы она захотела мужчину? Чтобы ее ум и тело изнемогали от желания? Она никогда не желала никого кусать, от мысли о прикосновении губами к его груди и шее тело сжималось и начинало пульсировать в ответ. Жар сжигал ее, чувственное наслаждение поднималось к пику. Всего этого она никогда раньше не знала.
— Соедини свой ум с моим. — Снова прошептал он, эти слова были точно ласка. Его язык нежно дразнил ее кожу над пульсом, все ее тело напряглось в ожидании.
В отчаянье она поступила так, как он хотел. Разум Эйдана застилал туман из жара, голода и необходимости. Эротические картины появлялись у него в голове. Его рот и язык ласкали ее кожу все ниже и ниже, в то время как его руки расстегивали кнопки на свитере. Она окунулась в сильный жар, голод, потребность. Ее кожа стала очень чувствительной. Она услышала свой стон, почувствовала, как к ее обнаженной груди прикасается прохладный воздух.
Он прикасался к ней, лаская руками ее ребра, скользя по мягкой коже ниже груди. Охотник нежно покусывал ее шею, шептал что-то непонятное. Его рот опустился вниз к одной груди, чувственно покусывая ее, бархатный язык ласкал твердый сосок.
— Я твой Спутник жизни. Возьми от меня то, что тебе нужно. Ешь, caramia. Возьми то, что только я смогу тебе дать.
Она почувствовала его губы настолько близко, что это вызвало в ней жаркие, эротические и непривычные ощущения.
Алекс закрыла глаза. Она перенеслась в мир мечты. Ее тело отяжелело — оно было непривычно к тем желаниям, что раздирали ее также отчаянно, как и голод. Он расстегнул рубашку, и они стали еще ближе, соприкасаясь обнаженной кожей. На мгновение он удержал ее, наслаждаясь ощущением нежного, мягкого, сливочно-белого тела рядом со своими твердыми мускулами. Подняв руку, Эйдан прижал ее голову к своей груди.
Его сознание отразило ее необходимость питания, усиливая ее до тех пор, пока красный туман не стал застилать все вокруг. Щека девушки скользила по его сильным мускулам, чувствуя мышцы и сухожилия под кожей, вдыхая аромат его крови, жизни. Она чувствовала, как его тело стало больше и напряженнее от желания. Медленная, чисто женская, улыбка заиграла на ее губах. Ее язык наслаждался его кожей, ароматом — мужским, пряным. Влечение. Ее губы ласкали кожу над его пульсом.
Мышцы Эйдана напряглись от прикосновения. Он сжал зубы и плотно прикрыл глаза, пытаясь совладать с требованиями тела. Алекс была словно жаркий шелк и огненная молния, обжигая своими прикосновениями его грудь. Она стала ласкать его живот, опускаясь все ниже и ниже, мучая его невыполнимыми обещаниями. Ее язык дразнил, танцуя на его коже, пока он не стал думать, что сошел с ума.
В Александрии пробудилась природная чувственность, увеличиваясь за счет крови Карпат, струившейся в ее венах. Эйдан был ее Спутником жизни, и, несмотря на то, что она отказывалась признать это, ее тело хотело его, нуждалось, жаждало. Ее природные барьеры отошли в сторону, равно как и гуманность была сметена потоком страсти. Ее кровь закипала и манила его. Ее тело невольно перемещалось до тех пор, пока не прильнуло к нему, кожа к коже, без границ и помех в виде одежды. Ее ум запутался в сознании Охотника, словно в силках, сплетая все мысли вместе. Чего хотел он — того желала и она. Что было необходимо ей — в том нуждался и он.