Его палец прикоснулся к ее подбородку, послав тем самым молнии огня, которые поражали ее.
— Я уже вошел в твою жизнь, как и ты в мою. Это уже произошло.
— Я так не думаю! — Возразила она, вздернув подбородок. Вдруг она поняла, что у нее расстегнута кофта, и какое зрелище она представляет. В не себя от страха она попыталась застегнуться.
— И ты молчал? — Проговорила она с возмущением, наблюдая, как в его взгляде мелькнул чисто мужской интерес.
Он лениво пожал плечами.
— Определенно, лучше бы вообще без нее, но если ты так хочешь…
Она сильно покраснела.
— Давай больше не будем об этом, ради Бога!
Он поймал себя на том, что улыбается, невзирая на то, что его тело сжигало желание. Неторопливо он накинул на себя рубашку и стал застегиваться.
— Так лучше? — Поддразнил он ее нежно.
Его голос послал импульс чистого удовольствия по ее позвоночнику. Никто не заслуживает иметь такой голос. И рот, как у него. Она пристально посмотрела на Эйдана, замирая от его совершенства. Ни у кого не должно быть такого соблазнительного рта. Ее сердце тревожно забилось в груди. Его губы, как и голос, гипнотизировали. Ближе. Еще ближе. Она могла почти ощутить горячее прикосновение его губ.
Когда его губы прикоснулись к ней, ее сердце замерло. Его язык ласкал полную нижнюю губу, дразнил, упрашивая открыться, чтобы попасть в шелковистую глубину. Ее сердце бешено застучало. Он исследовал, познавал ее рот, увеличивая жаркое притяжение между ними. Это был Эйдан, тот, кто первый медленно и неохотно поднял голову. Его глаза стали, словно расплавленное золото, потемнели, и начали блуждать по ее лицу в странном напряжении. Его палец ласкал подбородок, когда ладонь обхватила горло.
— Ты все еще так считаешь, — прошептал он словно маг, увлекая ее в глубину своего голоса. — Это не так.
Его шепот точно прикоснулся к ее коже. Она посмотрела на него пристальным беспомощным взглядом. Как он может делать это так легко? Пробудить ее сексуальные желания, когда она была уверена, что у нее их вообще нет?
— Я этого не делал. — Повторил он. — Ты смотришь на меня, как на паука, а себя представляешь маленьким мотыльком, который запутался в паутине. — Он постарался снова хоть как-то успокоить свое тело.
Она чувствовала каждый сантиметр его тела, плотно прижатого к ней. Она хотела остаться в этом положении навсегда и никогда не уходить от него. Ужас… Александрия попыталась вывернуться, но ничего не получилось. Она не сдвинулась ни на миллиметр. Его золотые глаза смотрели, не отрываясь от ее лица.
— Прекрати. Не делай этого, Эйдан. Ты совращаешь меня. Ты что-то делаешь своим голосом. Я знаю, что это так. Ты сделал тоже самое с Джошуа.
— Если бы я только мог, piccola. Это было бы здорово, хоть немного контролировать тебя. — Это бы открыло такие интересные возможности.
Она могла видеть довольно игривые мысли в его уме, их сплетенные тела, полностью обнаженные, его губы скользящие по каждому дюйму ее кожи.
— Хватит! — В отчаянии закричала она, чувствуя, как ее тело начинает плавиться от этих эротических картин в его голове.
Он смотрел абсолютно невинно, как младенец, и уткнулся подбородком в ее макушку.
— Я просто наслаждаюсь ночью, Александрия. Разве это некрасиво?
Она смотрела, как гаснут звезды, как начинает рассеиваться темнота, и небо становится серебристо-серым. У нее перехватило дыхание. Когда прошла ночь? Как долго она была здесь, с Эйданом? Она не хотела сейчас спускаться вниз, в комнату, и спать.
— Я хочу увидеть солнце.
Он погладил ее по голове.
— Ты можешь посмотреть нас солнце, но не выходи на него. И никогда не забывай надевать темные очки и про время.
Она сглотнула с опасением.
— Про время?
— Сначала ты станешь вялой, а потом появится сильная слабость, ты будешь полностью уязвима. Ты должна быть в безопасности в полдень.
Он говорил абсолютно спокойно, словно не отбирал у нее жизнь. Вдруг, она потребовала с ненавистью в голосе:
— А как же Джошуа? — Требовала она. — Как же его жизнь, школа, дни рождения, спорт? Он, возможно, будете играть бейсбол или футбол. Куда я денусь в течение его игр?
— Мэри и Стефан помогут.
— Я не хочу, что бы кто-то еще воспитывал моего брата. Я люблю его. Я хочу видеть, как он будет взрослеть. Как ты этого не понимаешь? Я не хочу, чтобы Мэри видела, как он будет отбивать мяч впервые. А как же родительские собрания? Мэри и туда пойдет? — В ее голосе было так много горечи, она сдавливала ее горло и мешала дышать.