— Дыши, Александрия. — Мягко приказал он, его рука стала массировать ее плечи. — У тебя продолжает перехватывать дыхание. От всего нового. Все решиться само собой. Только дай себе время.
— Возможно, если бы я встретилась с врачом, ученым, специализирующимся на заболеваниях крови, появился бы другой путь. — Проговорила она в отчаянии. Правда — самая ужасная вещь в мире, когда сталкиваешься с ней. Это было так отвратительно — пить чью-то кровь. Судя по всему, она не сможет преодолеть это отвращение, Эйдан только доказал это в очередной раз. Это было словно одержимость Эйданом, это пугало ее. Он пугал ее. Его доминирование пугало. Она бы отдала все, чтобы только уйти и вернуться к нормальной жизни.
Он слегка напрягся, словно превращаясь в дикую кошку из джунглей. Она чувствовала его перекатывающиеся во время движения мышцы. Его рука опустилась на шею, во взгляде было абсолютное понимание.
— Ты не сделаешь эту глупость. Существуют те, кто охотится на нас, и способы этой охоты — отнюдь не самое приятное в мире. Ты умерла бы долгой и мучительной смертью. Я не могу этого позволить.
— Я ненавижу, когда в твоем голосе появляется этот подтекст — «я весь такой спокойный и невозмутимый, а ты просто истеричка» — я терпеть не могу, когда ты это используешь. Ты что никогда не выходишь из себя? — Сверкала она на него глазами, из которых буквально вылетали искры. — Я не буду обращать на тебя внимания. Откуда я знаю, что это правда? Я никогда этого не делала. Это все еще может оказаться просто сном.
Его брови приподнялись, а губы, в ответ на ее слова, изогнулись в легкой улыбке.
— Сон? — Эхом отозвался он.
— Кошмар. — Поправилась она нахмурившись. — Очень плохой, очень яркий кошмар.
— Разве тебе не хочется, чтобы я разбудил тебя? — Любезно предложил он.
— Не строй из себя самоуверенного мачо. Меня от одной этой мысли передергивает. — Зашипела она, хотя ее сердце тревожно забилось. Как ему удавалось быть таким сексуальным и соблазнительным? Она не знала многого о мужчинах, но, несомненно, они не могли быть такими, как он. Опасными, угрожающими свободе.
Ленивая улыбка, появившаяся на его губах, мгновенно привлекла ее внимание.
— Я самоуверен? — Его палец ласкал ее кожу над пульсом.
Александрия чувствовала каждый всплеск, каждую волну, что проходили через ее тело, собираясь внизу живота и создавая ощущение порхания бабочек. Она отвернулась, чтобы не смотреть в его пристальные золотые глаза, на совершенные губы. Вдруг, она увидела тонкий ручеек алого цвета, который стекал с его груди и запутывался в золотистых волосах, спускающихся по плоскому животу. Прежде чем она осознала свой поступок, она, следуя инстинкту, наклонила голову и пробежалась языком по этой рубиновой полосочке.
Эйдан почувствовал, как каждый его мускул напрягся и запылал от прикосновения. Его зубы сжались, и он с трудом сглотнул. Она обладала природной чувственностью, а ее тело узнавало его. Каждое ее движение манило его, завлекало. Александрия была так невинна, что даже не подозревала, какой опасности подвергалась. Столетия дисциплины рассыпались в прах, оставляя только темноту и голодного зверя, который жаждал претендовать на свою Спутницу. Эйдан не смог себя остановить. Его пальцы погрузились в шелковистые волосы девушки и крепче прижали ее к нему, пока земля не стала уплывать из-под ног, пока его тело не стало пульсировать где-то на грани боли и наслаждения.
Александрия отскочила без предупреждения, оттолкнув его так сильно, как могла. Охотник не смог остановить инерцию и упал на пол балкона. Он смотрел на ее закрытые глаза, пробуя сдержать вырывающийся смех.
— Что случилось?
— Перестань так делать. — Но слова мало что значили. Это было сексуально. Привлекательная… соблазнительная… Уперев руки в бока, она гневно сверкнула на него.
— Успокойся!
Глава 10
Кухня уже нагрелась от камина, который разжег Стефан. В воздухе витал аромат кофе и корицы. Александрия вошла в комнату вместе с Эйданом, они неосознанно периодически прикасались друг к другу. Он посмотрел вниз на ее склоненную голову. Алекс была на стороже, напуганная им и тем, как реагировало на него ее тело. И сейчас, когда она не так сильно контролировала себя, ее тело инстинктивно оставалось рядом с ним. Алекс едва доставала до его плеча, и рука Охотника обнимала ее за талию. Казалось, она вовсе не замечает этого.
Ощущение ее кожи приводило его в сумасшествие, но он шел со своим обычным легким изяществом, лицо Эйдана ничего не отражало, ни одну из переполнявших его эмоций. Он проигнорировал Мэри, когда та повернулась от стойки, где взбивала яйца. Весь ее вид источал радость, а глаза лучились теплом. Он был привязан к ней не меньше, чем она к нему.