— Что мне сказать полиции? — Спросила Александрия, совсем не замечая угрозы в позе Эйдана. — Я не могу говорить с полицией, Эйдан. — Она слегка дотронулась до его руки. — Я не могу. А если они спросят что-нибудь о Генри или тех женщинах? Томас Ивэн сказал им, что я была там в ту ночь. Я не могу разговаривать с полицией. Что же Томас наделал?
С удовлетворением Эйдан приобнял ее за плечи. Мэри достала из рефрижератора огромный букет роз в красивой хрустальной вазе. Он почувствовал, как Александрия быстро перевела дыхание.
— Для тебя! — Жизнерадостно сообщила Мэри, игнорируя угрюмое выражение лица Эйдана. — Твой мистер Ивэн принес их для тебя.
Александрия отстранилась от Эйдана и подошла к ней.
— Они такие красивые. Розы. — Проговорила она запыхавшись. — Мне еще никогда не дарили цветы, Мэри. Никогда. — Она прикоснулась к одному лепестку. — Разве они не прекрасны?
Мэри, улыбаясь, кивнула в знак согласия.
— Я тут подумала, что их, возможно, стоит поставить в гостиную, или, если хочешь, можно в твою комнату, это тоже будет не плохо.
У Эйдана буквально чесались руки от желания придушить эту женщину. Он знал Мэри с того момента, как она родилась и до сегодняшнего дня, когда ей было уже шестьдесят два, и они никогда не пререкались. А тут, вдруг, ему захотелось просто-напросто придушить ее. Ему следует оторвать голову Ивэну. Цветы. И почему он сам не подумал о цветах? Почему Мэри не сказала об этом ему сразу? Почему она их взяла? На чьей стороне она, все-таки? Цветы! Он хотел оборвать все до единого лепестка по одному.
— Посмотри, — проворковала Мэри, — он даже удалил шипы, чтобы ты не укололась. Какой внимательный мужчина.
— Когда ты сказала полиции, что мы должны с ними увидится? — Прервал ее Эйдан, испугавшись, что если он это не остановит, то совершит насилие. Он ненавидел Александрию в этот момент, пока она стояла и ласкала лепестки белых роз.
Стефан откашлялся и посмотрел на жену.
— Они просили Вас позвонить, как только вы приедете. Кажется, Ивэн слишком настойчив, особенно после того как объявили, что вчера сгорели два тела в нескольких милях отсюда. Я сказал в полиции, что видел пламя, когда возвращался из магазина, и сразу позвонил по телефону.
Александрия смертельно побелела и посмотрела на Эйдана, точно спрашивая: «Они и об этом будут спрашивать меня?»
Эйдан нежно погладил ее по волосам.
— Конечно, нет, cara. Не тревожься по этому поводу. Они думают, что ты была в больнице. Если нужно, мы предоставим доказательства. Полиция хочет только успокоить неуемную заботу Ивэна, увидев тебя живой и здоровой. Я говорил ему, что с тобой все хорошо, когда он был здесь в последний раз, но Томас не поверил. Он обидел меня этим.
Несмотря на легкие опасения, Александрия не смогла сдержаться и рассмеялась.
— Ты умирал, дурак. Я не была в безопасности. Ты не забыл, что меня укусил вампир?
Он приподнял бровь.
— Дурак? За все столетия моего существования еще никто не называл меня дураком.
— Ну и что, все равно это правда. У Томаса была уважительная причина так считать. Ты поступаешь, как те средневековые мужчины, которые дрались на дуэли, чтобы защитить свою честь.
— В свое время у меня был не один поединок.
— Дурак, — произнесла она снова, но вслед за этим рассмеялась. Александрия зарылась лицом в цветы, вдыхая их сладкий аромат. Затем подняла глаза, и ее взгляд перехватил Эйдан, смотрящий на нее со страстью, мужским желанием, которые заставляли ее сердце стучать быстрее. — Мне действительно придется идти в полицию? А ты не можешь это сделать за меня?
Приятно видеть порицание Ивэна с ее стороны, подумал Эйдан, но его раздражало то, как она прижимала к себе цветы.
Стефан покачал головой.
— На самом деле полицию очень заинтересовали тела. Особенно то, как они сгорели. Абсолютно никаких следов не обнаружено. Они даже по зубным слепкам никого не опознали. Я думаю, что они захотят поговорить с нами обоими.
Александрия резко почувствовала слабость и сильнее оперлась на Эйдана.
— Я не умею лгать, Эйдан. Все видят, когда я начинаю врать.
Она приговорила это так убито, точно это был большой грех, раз она не умеет лгать, что он не смог сдержать улыбки.
— Не волнуйся, cara. Я позабочусь о полиции. Все что тебе придется сделать это сидеть на стуле и выглядеть очень хрупкой и бледной. — Уверил ее Эйдан.
Она нахмурилась, посмотрев на него и решив, что он, наверное, издевается над ней.
— Я не могу выглядеть хрупкой или больной. Я здорова, Эйдан.