Тогда он рассмеялся. Он ничего не смог с собой поделать. Звук его смеха был таким бархатистым, чистым, что вызвал у Александрии улыбку, и она даже легонько толкнула его.
— Не смей, Эйдан. Я клянусь, ты так самоуверен, что это даже пугает. Он всегда такой? — Спросила она с первой настоящей улыбкой у Мэри, выражая чисто женскую солидарность.
— Всегда, — торжественно сообщила Мэри, сердечно улыбаясь. Она не осознавала, что очень боялась того, как могут измениться отношения в доме, что она и Стефан станут нежеланными гостями. Она понимала — Эйдан никогда не выгонит их, но напряженные отношения между ними и Александрией были еще не решены, и, рано или поздно, им со Стефаном пришлось бы искать себе новое место. А дом Эйдана был ей домом всю жизнь. Когда она вышла замуж за Стефана, тот переехал и принял ее жизнь, привык и полюбил Эйдана Сэвэджа тоже.
— Мне кажется, что цветы нужно поставить в гостиную. — Согласилась Александрия.
— Когда Томас придет, то увидит их.
Эйдан поймал себя на том, что буквально скрипит зубами. Александрия уже вышла из кухни. Он успел остановить Мэри за плечо, прежде чем она вышла следом, наклонился к ее уху и казал:
— Ты не могла бы выкинуть их? — Слова были произнесены тоном, который вибрировал между шипением и рычанием. — И только для заметки — ты предательница. Ивэн не ее мужчина. Я ее мужчина.
Мэри удивленно посмотрела.
— Еще нет. Я думаю, тебе придется поухаживать за ней. И, конечно, я не выброшу розы, Эйдан. Когда мужчина идет на риск, даря цветы, то девушка, как минимум, должна ими любоваться.
— Я думал, что тебе не понравился этот осел.
— Он не может не понравиться. Ты должен увидеть, как он заботится о ней. Я тебе говорю, Эйдан, он действительно заботится о ней. — Голос Мэри был абсолютно невинным. — Я не думаю, что тебе стоит волноваться о ней, когда она с ним. — Попыталась она успокоить его.
Позади них Стефан снова поперхнулся. Эйдан пробормотал проклятия на трех языках и последовал за Александрией, качая головой и пытаясь понять принцип работы женского ума.
Стефан обнял Мэри.
— Злая, злая ты женщина.
Она мягко рассмеялась.
— Это так забавно. И для него полезно.
— Будь осторожна, женщина. Он не такой, как другие мужчины. Он может убить, чтобы удержать ее. Это в его природе хищника, — серьезно предупредил ее Стефан. — Мы никогда не видели его таким.
Мэри вздохнула.
— Он будет вести себя хорошо. Он не может сделать иначе. Эта девочка хочет сбежать. Она считает, что она одна, и очень храбрая.
— Душа моя, — согласился Стефан, — она заставит его потанцевать. Но она не осознает всю опасность, в которой теперь будет всегда находиться. Или опасность, которая угрожает Джошуа.
— Ей нужно время, Стефан. — Мягко возразила Мэри. — У нее будем мы, чтобы помочь, а Эйдан направит ее.
Эйдан шел позади Александрии, пытаясь обуздать демона, который возражал против кротости, смотря на нее. Умом он понимал то, что предлагает Томас Ивэн Александрии. Она хотела быть человеком. Она хотела чувствовать себя человеком, хотела работать и жить как люди. Алекс думает, что Ивэн сможет ей дать это. И даже более того, ей не придется больше общаться с незнакомцем, который вызывает в ней такой сильный сексуальный отклик, как Эйдан в ней.
Он догнал ее и взял за длинные волосы, притягивая к себе.
— Не волнуйся о полиции, Александрия. Они не будут спрашивать тебя о вампирах. Полицейские не знают, что это были вампиры. Они предполагают, что ты лежала в больнице. А если спросят, скажешь, что ничего не знаешь.
Она тихо поставила розы. Он чувствовал, как ей неловко в этот момент.
— Эйдан? Я могу уйти отсюда? Ты разрешишь мне уйти?
Его рука, держащая ее волосы, невольно напряглась. Он медленно выдохнул.
— С чего вдруг ты это решила, piccola?
— Я просто хочу знать. Ты сказал, что я не пленница. Могу уходить и приходить, когда мне хочется? — Сказала она, а потом стала покусывать нижнюю губу.
— Ты хочешь встретиться с этим шутом гороховым?
— Я просто хочу узнать, могу ли я выйти из дома.
Он обнял ее за стройную талию и притянул к себе.
— Ты думаешь, что смогла бы выжить без меня? — Губы Охотника были так близко к ее шее, что она чувствовала его теплое дыхание. Несмотря на ее намерения не отвечать, все ее тело буквально загорелось.
Ее голубые глаза смотрели ему в лицо, но оно ничего не отражало. У нее не было ни одной мысли, о чем он думал, но она не собиралась объединять их сознания, чтобы выяснить это. Эйдан затягивал ее все глубже и глубже в свой мир, мир ночи. Мир резкого разделения полов и насилия. А Александрии хотелось назад, в ее старую жизнь. Она хотела видеть вокруг понятные и привычные вещи, те, которые она могла бы контролировать.