— Он звонит им каждые десять минут? — Медленно улыбка изогнула ее губы. — Он определенно должен волноваться, разве это не мило, Эйдан? Он беспокоится обо мне. Он точно хочет, чтобы я у него работала. Великолепно. С теми деньгами, что он мне будет платить, мы с Джошуа будем жить замечательно. — Она потянулась и посмотрела на Эйдана.
Его рука сильнее нажала на затылок, массируя пальцами и успокаивая.
— Я рад за тебя, Александрия. Твоя работа необыкновенна, раз Ивэн желает нанять тебя после того, как был очарован тобой. Ты заслуживаешь этого. — Но сам он ни на мгновение не поверил, что Ивэна интересует исключительно деловые вопросы, он знал, что она действительно очень талантлива. Эйдан был словно тень в ее сознании, и видел яркие и живые картинки в ее воображении.
Она улыбнулась ему.
— Я всегда мечтала работать на Томаса Ивена. Его компания лидирует в графических проектах, а его игры словно полнометражные фильмы. Когда прошел слух, что он ищет другого проектировщика графики, я начала рисовать эскизы днями и ночами. Я не думала, что у меня действительно появится шанс показать свою работу, и он захочет нанять меня.
— Из того, что я видел, я могу сказать — ты очень талантлива. — Мягко произнес он. — Но, возможно, ты могла бы исправить некоторые моменты в его представлениях о вампирах. — Ее глаза вспыхнули, глядя на него, а на щеках появились ямочки.
— Сделать их более безжалостными и беспощадными, как ты? — Озорно спросила она. Александрия прикасалась к лепесткам самой крайней розы и еще раз нагнулась, чтобы вдохнуть ее аромат. — Я не могу поверить, что он прислал мне эти цветы.
Грубый звук поднялся откуда-то из глубин горла Эйдана.
— Я спас твою жизнь. Что по сравнению с этим розы? — Он смотрел на цветы с угрозой в своих золотых глазах.
Александрия посмотрела на него, видя темноту и то, как искривился его рот, и рассмеялась. Она подошла к нему, поднялась на цыпочки, чтобы прикрыть его глаза своей ладонью.
— Ты не рискнешь. Если мои розы завянут, я буду точно знать, кто в этом виноват. Именно так, Эйдан. Оставь мои цветы в покое. Ты мог бы уничтожить весь букет одним только взглядом.
Ее тело было таким мягким рядом с его, а смех таким теплым у его горла… Его рука обняла ее, прижимая к себе.
— Они бы только слегка завяли. И ничего более.
Его бархатистый голос буквально переворачивал ее сердце. В животе бились сотни маленьких крыльев бабочек. Она чувствовала твердые мышцы мужского тела, в которое вжималось ее, мягкое и податливое. И почему ее тело словно плавится, стоит только прикоснуться к нему? Даже когда он ведет себя отвратительно, когда злится, раздражается, как ревнивый ребенок, то вызывает только улыбку. Почему все это произошло с ними?
— Я уберу руки, но ты не должен смотреть на мои розы. И если я только увижу… — Она попыталась напугать его. Ее рука стала медленно соскальзывать с его глаз, случайно прикоснувшись пальцами к его губам. Ее сердце забилось сильнее. Или это его забилось напротив ее? Она не знала, но электрический ток пробежал, он был слишком близко.
— Ты не рискнешь, Эйдан. — Приказала она. Он же только смотрел на нее горячим, жарким, словно расплавленное золото, взглядом, разжигая жар внутри нее.
— Не рискну, что? — Прошептал он. Его голос, словно по волшебству, скользнул по ее коже огненной волной. Его пристальный взгляд был так силен, что она почувствовала, как пламя лижет ее нервные окончания.
Его губы были в миллиметре от ее. Она облизнула нижнюю губу. Соблазняя его. Искушая. Она прикрыла глаза, когда его губы коснулись ее. Словно море в приливе промчалось сквозь ее тело. Его руки сильнее прижимали ее к нему, но все это было не важно. Ничего не имело значения, кроме его губ, заставляющих землю уходить из-под ног.
Она принадлежала ему, и только ему. И не могло быть никого другого. Только Эйдан. Только они вдвоем. Она была его. Слова буквально стучали у нее в голове, отпечатываясь на сердце. В душе. Александрия неохотно оторвалась от его губ, спрятав лицо у него на груди.
— Так не честно, Эйдан. — Произнесла она, слова звучали приглушенно из-за его рубашки.
Его теплое дыхание касалось ее шеи.
— Это не игра, cara. И никогда ей не было. — Его пульс ласкал кожу над ее пульсом, заставляя его биться так, словно она учувствовала в гонках. — Так будет всегда.
— Я не знаю, что мне делать с тобой. Я даже не знаю, говоришь ли ты правду. — Замешательство отчетливо читалось в ее сознании. Он подавлял ее, не давая никакой уверенности, стабильности, и времени на осознание самой сути происходящего.