— Я не думаю, что ты понимаешь ситуацию до конца. — Сказала она выразительно. — Это я сестра Джошуа. И это я — та, кто должна решать, что безопасно для него или нет. Я хочу видеть его рядом с собой.
— Он не может быть рядом с тобой, Александрия. Это невозможно. — Терпеливо повторил Эйдан. Его палец нежно гладил ее бешено бьющуюся жилку на шее. — Джошуа останется в школе.
— Это не твое дело! Я хочу, чтобы он был дома.
— Ты собираешься что-то менять? Ты та, кто ты есть, caramia. И это ничего не сможет изменить. — Когда она попробовала отстраниться от него, его рука помешала ей.
— Это не сработает, Эйдан. Я отказываюсь позволять мне указывать, что я могу делать, а что нет по отношению к Джошуа. Это не твое дело. — Взбешенная, она еще сильнее напряглась, чтобы отодвинуться от него подальше, но почувствовала, что очень утомлена.
Эйдан стал укачивать ее голову у своей груди, а его рука обхватила ее горло и нашла ее пульс под своей ладонью.
— Для тебя нет ни единого шанса выжить без меня, Александрия, и твое сердце это знает. Возможно, именно поэтому ты так отчаянно сопротивляешься. Ты еще не готова доверить мне свою свободу.
— Я ненавижу тебя. — Он ничего не понимает. С ранних лет она была вынуждена быть самостоятельной. Она привыкла к этому. Ей это нравилось. Это было хорошо. Сама идея, что кто-то будет ей указывать, что и как делать, приводила ее в ужас. И еще, она очень боялась, что рано или поздно у нее заберут Джошуа.
Она вынудила себя успокоиться и сделать так, как сказал Эйдан. Дышать. Дышать. Она почувствовала легкое прикосновение к своему сознанию и попробовала воспротивиться этому. Но даже это было выше ее сил. Он слишком хорошо знал ее защиту. Она спроецировала в своем уме большую грифельную доску и стала методично все стирать.
«Cara, поверь мне хоть немного. Я знаю, что будет лучше для Джошуа. Ему придется сталкиваться с некоторыми вещами на своем собственном опыте так же, как и Мэри, и Стефану, и их детям. Телохранители позаботятся, чтобы он был в безопасности».
Она не ответила. Куда ушла ее жизнь? Что такого случилось, что началось все это сумасшествие? Оно не поддается контролю. Возможно, Эйдан загипнотизировал ее, и все, что случилось с ней, всего лишь игра воображения? Или, может, правда еще хуже? Если он был вампиром, если вампиры существовали, а легенды и рассказы — правда, он может сделать ее своей рабыней, заставляя ее делать все, что захочет. Ей придется придумать, как узнать, правду ли говорил Эйдан, или она находится под гипнозом.
Алекс боялась, что оставшись, каждый раз, когда его золотые глаза посмотрят на нее с желанием и потребностью, она будет таять, желать его, хотеть, чтобы кто-то чувствовал такое же к ней. Секс. Она позволила забрать Джошуа от себя для секса? Боже, как она себя ненавидит! Ненавидит то, чем стала. Ей нужен врач. Желательно психиатр. Ни одно из того, что было, не может быть реальным. Она должна находиться в изолированной палате. Ей нужна помощь. Срочно.
Автомобиль подъезжал к гаражу, но все еще было не достаточно комфортно для ее чувствительных глаз. Стефан открыл ей дверь и подал руку, чтобы помочь. Она взяла ее, скрывая свой вызов. Она чувствовала на себе пристальный взгляд золотых глаз Эйдана, который исследовал ее сквозь темные очки, но он ничего не говорил.
Она поспешила в дом, но ожог от солнечного света был мгновенен. Жар, который заставлял пылать ее кожу, иглы, наносящие удары ее глазам, исчезли. Она поняла, что тяжелые шторы опушены, создавая затененность. Прикусив губу, она пошла через дом, не зная куда свернуть. Александрия дошла до огромной лестничной площадки, но не смогла выйти. Устав контролировать себя, она опустилась на пол перед дверью и обхватила свои ноги руками. Она опасалась за свое здравомыслие.
В кухне Эйдан колебался, желая последовать за ней, но чувствовал себя странно неуверенным и испуганным.
Мэри и Стефан обменялись обеспокоенными взглядами. Эйдан никогда не показывал нерешительности и неуверенности. Александрия подрывала его самообладание. И они лучше, чем кто-либо знали, насколько он может быть опасен без сильного контроля и самообладания.
— Эйдан, можно я поговорю с ней? — Рискнула предложить Мэри.
— Она так боится меня, что даже боится доверять своему собственному суждению, своим мыслям. В сердце она понимает, что мы одно целое, и я никогда не причиню ей вреда, но отказывается признать своим умом. Она все еще думает, что, возможно, больна.
— Большинство людей никогда бы не приняли то, что ты требуешь от нее, Эйдан, — мягко заметила Мэри. — Она еще совсем молоденькая, да притом еще и человеческая женщина. Ее жизнь была совсем короткой. И только Джошуа заставлял ее выживать. Она боится отпускать его далеко от себя. Ей нужно что-то контролировать.