Его золотые глаза впились в нее.
— Что ты говоришь?
— Ты слишком явно доминируешь. Ты командуешь людьми. Ты принимаешь все решения, а Александрия все еще пытается понять, что же с ней произошло. И ты лучше нас знаешь, что требуешь от нее полного подчинения все время.
Он провел рукой по своей рыжевато-коричневой шевелюре.
— Я дал ей больше свободы, чем давал кому-либо. Ты не понимаешь сути отношений Спутников жизни. Я едва соображаю сейчас. Мне нужна уверенность, как бы это грубо не звучало, Мэри. Зверь во мне растет с каждым днем. И я не знаю, как долго еще смогу его сдерживать.
— Ты настоящий зверь, Эйдан. — Серьезно сказала Мэри. — Алекс еще сущее дитя, несчастный ребенок. У нее есть причина так поступать. Дай ей время, чтобы привыкнуть.
— Почему остальные ищут ее? Ведь есть и другие. Как минимум двое. Ты читал газеты, мол, серийные убийцы на свободе. Но это — вампиры, я чувствую их присутствие. Они ищут ее. Они могут чувствовать ее, потому что она одна из нас и пока еще ни с кем не связанна.
— Это не так. Ты ее Спутник жизни. Твоя кровь течет в ней так же, как и ее — в тебе. И нет ни единого шанса на то, что кто-то может привлечь ее кроме тебя. За все годы жизни с тобой я узнала многое. Это твоя природа Карпатца ослепила тебя, Эйдан, твое желание всегда держать свою Спутницу под крылом, чтобы быть с ней и защищать ее. И, не смотря на внешность, внутри у тебя все еще остается что-то дикое, нецивилизованное. Но Александрия, по своей сути, все еще человек. Она не родилась Карпаткой. И она не имеет ни малейшего представления о том, что с ней случилось. Она этого еще не осознала.
Эйдан вздохнул, потирая свой лоб.
— Она бессмысленно страдает. Она должна полностью слить свое сознание с моим.
— Она еще не доверяет, но только учится, — настаивала Мэри.
Эйдан вздохнул и повернулся к Стефану.
— Нам придется скоро спуститься в палату. Но я почувствовал какое-то постороннее присутствие у школы Джошуа. Думаю, что скоро появятся гости. Будьте осторожны к любым опасностям.
Стефан кивнул.
— Я нанесу необходимые визиты и увеличу систему безопасности. Не волнуйся за нас. Мы уже проходили через это ранее.
— Слишком много раз, — печально ответил Эйдан. — Почему вы остались и решили, что хотите прожить жизнь далеко от родины, в такой опасности для вас и ваших детей? Я не знаю…
— Ты знаешь, — мягко ответила Мэри.
Эйдан нагнулся и легонько поцеловал ее в щеку.
— Я только догадываюсь, — сказал он. — Посмотрите, готова ли Александрия идти в палату. Не хочу, чтобы она подумала, будто я принуждаю ее.
Мэри кивнула, и Стефан последовал за своей женой через дом, чувствуя смутное беспокойство. Эйдан был опасным, сильным, скорее большим зверем, чем мужчиной. И он не позволит никому и ничему забрать у него Александрию Хоутон. Стефан легко читал это по его позе, когда Алекс находится рядом. И еще эта легкая маска вежливости, которую Охотник одел на себя днем.
Мэри и Стефан, искавшие Александрию, внезапно остановились, когда увидели ее скорчившуюся у парадной двери. Она выглядела такой потерянной и несчастной. Ее колени были прижаты к подбородку, а лицо опущено вниз. Волосы скрывали выражение ее лица. Она тряслась. Бледная девушка находилась на грани летаргического сна карпатского народа, который начинал медленно брать над ней верх. Было ясно, что это ее безумно пугает, как-будто она теряет контроль над своим телом навечно.
— Александрия, — Сказала взволнованно Мэри, подходя к скрючившейся фигуре. — Ты в порядке?
Ее забота казалась настоящей, но Александрия не испытывала иллюзий по этому поводу. Мэри с самого начала была предана только Эйдану Сэвэджу. Все, что она скажет, будет немедленно передано ему. Александрия даже не подняла головы. Внутри у нее разрастался страх, что она абсолютно беспомощна и поймана в ловушку, как в лабиринт, и никогда не выпутается из нее. Эйдан был слишком силен, чтобы бороться с ним, а он по какой-то причине захотел видеть ее рядом с собой.
— Александрия? — Мэри нежно прикоснулась к ее склоненной голове. — Скажи мне, стоит ли позвать Эйдана?
Александрия плотно зажмурилась. Эйдан. Все всегда возвращалось к Эйдану.
— Нет. Мне только все пугает. Я… мне только нужно время, чтобы привыкнуть. — Его голос был таким тихим, что казался тихим шелестом. Она боролась за то, чтобы хоть немного успокоиться. Может, она сумасшедшая? И она сбежала из лечебницы?