Перед предстоящим свиданием с Томасом Ивэном Александрия очень тщательно подбирала одежду. Когда платье заскользило по ее коже, она почувствовала прикосновение горячего бархата. Ее руки тряслись, пока она поднимала свои волосы. Алекс ни разу не видела Эйдана с тех пор, как убежала от него. Она всегда близко чувствовала его, но он позаботился о том, чтобы не попадаться ей на глаза. Вместо чувства благодарности, она ощущала угнетенность. Возможно, не имело значения, что она уходила с другим мужчиной. Может быть, его это совсем не волновало. А почему, собственно, должно волновать? Она не хотела, чтобы его это волновало. Она хотела встретить человеческого мужчину и влюбиться в него. Именно с таким она хотела любви. А не то странное ощущение какой-то одержимости, и неподвластности, но, одновременно, нежности и чуткости. Хотелось нормального человеческого мужчину.
Она оценила свои ногти. Когда-то они были маленькими, теперь же − длинные и красивые, с хорошим маникюром, точно сделанным профессионалом. Даже волосы казались гуще и роскошнее, а ресницы — более длинными и загнутыми. Ее кожа была белой, словно просвечивалась.
Она вздохнула, глядя на свое отражение в зеркале. Она была, вроде бы, той же, но, в то же время, — другой. Лучше. Она точно не знала, в чем тут дело. Просто лучше. Платье облегало, словно вторая кожа, делая акцент на ее полной груди и тонкой талии. Это платье могло быть сшито только для нее. Она критически провела рукой по мягкой ткани на своем бедре. Ее сердце ухнуло вниз, когда она увидела золотые глаза Эйдана, смотрящие на нее из зеркала. Она стоял позади нее, высокий, сильный, его великолепные светлые волосы дополняли ее собственные. Она могла чувствовать его рот на своем. Эта эротическая картина отразилась в зеркале: Эйдан, высокий и сильный, мужественный, с голодными глазами и Александрия, стройная, миниатюрная, бледная.
— Ты великолепно выглядишь, Александрия, − проговорил он мягко.
Его голос ласкал ее кожу таким же теплом, как и бархатное платье. Она не могла разобрать выражение его лица, чувствуя только пристальный взгляд его глаз цвета расплавленного золота.
— Я вернусь не поздно, − сказала она, заикаясь, словно подросток. Затем она дала время, чтобы он мог что-то ответить на ее реплику. Но Эйдан не улыбнулся и не изменил выражения лица.
Она почувствовала, как мурашки побежали по позвоночнику. Вдруг ее вызов показался таким же глупым, как и травля тигра. А все из-за этого пристального немигающего взгляда. Он собирается позволить ей уйти? Только мгновение назад она считала, что так и должно быть. Но сейчас ей не хотелось ничего, кроме того, чтобы жить далеко-далеко отсюда.
Он покачал медленно головой.
— Dio[5], Александрия. Ты смотришь на меня так, будто я монстр. Будь осторожна, piccola, не создай еще одного. — Он оставил комнату так же тихо, как и вошел.
Она вздрогнула от угрозы. Она прикоснулась к своим губам. Он пристально смотрел именно на них. Она могла бы поклясться, что практически почувствовала прикосновение его губ к своим. Она сомкнула глаза, наслаждаясь и смакуя эти ощущения. Черт, он так легко может управлять ею! Она была человеком. Человеком! И она была настроена забыть обо всем остальном.
Александрия вздернула свой подбородок. Ее не сможет сбить с пути его сексуальная привлекательность, и ее не напугают его угрозы. Она обулась и плавно, как королева, спустилась по ступенькам.
Томас приехал во время и ожидал в гостиной, радостный оттого, что Эйдан Сэвэдж не захотел почтить его своим присутствием. У него перехватило дыхание, когда вошла Александрия. Казалось, она становилась красивее каждый раз. Она так поразила его, что он не мог думать больше ни о чем, кроме нее. Ивэн мечтал о ней, о том моменте, когда они закончат всю сюжетную линию его последней видеоигры. Он представлял ее по ночам в ярких эротических снах. Все это происходило от истинного положения дел, как полагал он.
− Томас, это было отличной идеей. — Сказала она, приветствуя его голосом, который проникал в самое сердце и находил ответ намного ниже в его теле.
Но, вдруг, он почувствовал взгляд этих проклятых золотых глаз на себе. Пристальный. Беспощадный. Они смотрели на него, не отрываясь, и проклинали его. Эйдан Сэвэдж стоял, развалившись с обманной ленцой в дверном проеме, опираясь на стену и сложив руки на груди. Он ничего не говорил. Ничего не делал. Но само его присутствие усилило страх в душе Томаса. Томас обнял Александрию и вдохнул ее духи.