Синеватые огни с шипением впитывались в землю. Тень тоже растворялась, теряя свои очертания. Дышать стало намного легче.
С мира будто сдернули полотно тишины. Он вновь зашумел листьями, наполнился треском и шелестом. Птицы уже начали выводить звонкие трели, предчувствуя новый рассвет. Заканчивалась ночь, едва не ставшая последней для меня. Прикрыв глаза, я устало опустилась на землю.
– Территорию очистить от остаточных эманаций. Пусть ловчие прочешут лес. Кто-то неплохо здесь поигрался и вряд ли ушел далеко. Выследить, но не уничтожать. Побеседовать бы с хозяином. Надо же, вырастил, подкармливал, а сегодня специально вызвал для охоты, – раздался хрипловатый баритон над моей головой. Из леса донесся тихий неразборчивый, но явно одобрительный ответ.
– Я же пока отнесу жертву в ее лагерь.
– Я не жертва, – возразила я, открывая глаза. – Со мной все хорошо.
– О, ты в сознании. Отлично. Хоть нести и не придется, все ж провожу. Вставай.
Он с силой поднял меня за локти на ноги. Его лицо сливалось с окружающим мраком.
– Оружие убери, воительница, – с легким пренебрежением сказал он.
Я спохватилась, что еще сжимаю клинок, направленный на моего спасителя, в руке. Это что еще такое? На лезвии, под гравировкой переливались красным светом черточки, составляя незнакомые символы. Они слабо мерцали и переливались, будто внутри металла были раскаленные угли.
– Еще постоим или пойдем?
– Д-да, конечно, – я мечтала оказаться подальше от этого места, потому, временно оставив загадку и убрав нож в чехол, поспешила за мужчиной со всех оставшихся сил. То есть чуть быстрее ленивца. – Что это было?
– Граничник. Один из подвидов. Явно подчиненный кем-то и крайне агрессивный. На первом этапе своего воплощения они могут заманить в гиблое место только совсем слабого человека, даже силу всю поглотить не в состоянии, а этот ступени на пятой, не меньше. Да еще и круг навьего огня кто-то начертил…
– Чего? – происходящее все больше напоминало дурной сон. Я ущипнула себя за бедро. Вышло реалистично и очень больно, но будничный тон мужчины, рассуждавшего о мистической твари, заставлял сомневаться. Ущипнула себя второй раз. Вышло так же больно.
Левая нога запнулась о выступающий корень, и я, поймав в объятия ствол ближайшего дерева, обессиленно сползла на землю.
– Что там еще? – он обернулся на шум. – Ясно.
Приблизившись, он с легкостью поднял меня на руки и прижал к себе. От него приятно пахло можжевельником, хвоей, кострами и выделанной кожей. А еще немного пряностями и медом. Горячая ладонь обжигала сквозь тонкую ткань платья. Надо же, я даже не заметила, насколько замерзла.
– Где ты обучаешься, кудесница? – он так же легко продолжил путь, совершенно не обращая внимания на мой вес.
– В университете на медицинском.
– Так. Значит ты не из наших, но очень неплохо справилась с подчинением. Расскажи-ка мне, что произошло.
Я постаралась кратко описать, как я прошла к синему костру, но он постоянно перебивал, требуя малейших подробностей. Увлекшись рассказом, я не заметила, как он принес меня к моему лагерю. По пути нам встречались небольшие компании людей, которые абсолютно не обращали внимания на нас, но неожиданно для себя я застеснялась появляться таким образом в лагере: вопросов не оберешься, а отшучиваться была не готова.
Я завозилась у него на руках, но мужчина, казалось, понял, что меня волновало:
– Впереди еще никого нет, так что донесу до палатки, не дергайся.
В лагере действительно было тихо. Он усадил меня на бревно возле костра. Сам же подложил пару поленьев в давно остывшее кострище и приказал:
– Охраняй.
В ответ на его слова весело затрещал костер. Сил уже не было, потому я приняла и это как данность. На востоке небо заалело, туман начал нехотя отползать с поляны к реке, и стало значительно светлее.
– Теперь слушай меня, – мой провожатый опустился рядом со мной, повернувшись ко мне лицом, и я смогла его наконец рассмотреть.
На вид ему было за тридцать, лет эдак тридцать три-тридцать пять. Длинные волосы, темным покрывалом отброшенные назад, высокий лоб, искривленный переломом нос, жесткая линия рта с тонкими губами и волевой подбородок. На светлом лице выделялись глаза разного цвета, пока было проблематично рассмотреть, какого именно, но левый глаз был намного светлее правого. Над ними изгибались темные густые брови с большой проплешиной- шрамом на правой. Впалые щеки с небрежной щетиной подчеркивали выступающие высокие скулы. Глубокие тени-морщины рядом с уголками рта придавали лицу суровое выражение.
– Значит так, самородок. Тебе нужно кое-что узнать об этом мире. Это знание прольет свет о произошедшем сегодня, но не я рассказывать тебе о том буду. Не люблю читать вводные лекции, да и ты сейчас не в том состоянии, чтобы все осмыслить полно. Вот, возьми эту карточку. Здесь адрес и имя человека, к которому ты должна прийти в понедельник в полдень. Он тебе все объяснит, а дальше сама решение принимать будешь. Друзьям об этом не советую рассказывать. А сейчас быстро спать, рыжеглазая.