А ещё разговор ведьмы и Радана слышал. Недолго ведьма с офицером проговорила. Бежал под её смех и улюлюканье. Старик надеялся, что не найдут его среди мёртвых. Зря надеялся…
Ещё снилось ему, как на пузе ползал, ноги ведьме целовал да землёй голову посыпал. Жизнь вымаливал. А ведьма улыбалась весело, озорно на своих слуг поглядывала, словно говоря:
«Видите? Что я вам говорила?»
Звери только фыркали и вновь к трапезе своей кровавой возвращались.
Потом приснилось Антоне, как по лесу ходил, таланты свои, с детства привитые, использовал, чтобы Егеря найти. Звери поблизости были — следили, чтобы новый раб службу прилежно нёс. Чтобы всё, что хозяйка приказала, в точности выполнял. А старик и не думал предавать Стешку. Страх великий ему ведьма внушила. Такой, что поджилки тряслись и хотелось в ужасе под землю зарыться.
Всё выполнил в точности. Не тревожил Егеря в логове. Сразу с докладом к владычице побежал.
Напоследок приснилось старику, как Стешка последние указания давала, ещё толикой страха приправила магию свою.
«Жаль, что никто из святош не может меня в гости позвать. Ну, ничего. Главное, Егеря и невесту Радана извести. Ты иди, иди к дороге. Туда скоро отряд подойдёт. Я с гонца деревенского пылинки сдувала, чтобы до города добрался и даже ноготь на руке не обломал».
«Она не убьёт меня! Она поклялась! Богини не могут нарушить клятву!»
«ЧУ! ХА!»
Антоне проснулся в холодном поту. В комнате никого не было. Он ещё вечером отправил служек в общий дом, выделенный для простых адептов ордена. Он и лева Редо были одни в доме. Редо прибыл во главе отряда сенельцев, примкнувших к конникам в городе. Хоть он и принадлежал к иерархии, но саном был немного ниже, чем лева Антоне. Старик был не против, чтобы этот дородный угрюмый человек поселился с ним в одном доме. Ему было страшно, и он хотел, чтобы рядом был кто-нибудь из своих, не подозревающих о предательстве.
Звук, который его разбудил, донёсся из комнаты Редо. Старик спросонья не мог вспомнить, где он его слышал. Возможно потому, что воспоминания страшными да неприятными были.
«Чу! Ха…»
Святоша вздрогнул. Остатки сна мгновенно улетучились. Осторожно, на цыпочках он вышел в гостевую и, уже зная, что увидит, подошёл к распахнутой настежь двери, ведущей в комнату лева Редо.
Стешкин слуга довольно похрюкивал, то и дело ныряя мордой в огромную рану на брюхе святоши. Лева Антоне уже один раз видел, как поедают своих жертв твари Темнолесья. Зверь выедал внутренности, и только потом принимался за мясо с рук и ног. Тело толстяка дёргалось каждый раз, когда слуга выдирал из него очередную порцию кишок.
Взгляд красных глаз буквально ожёг старика. Он уже собрался броситься из комнаты, но зверь приветственно хрюкнул, узнав предателя, и вернулся к своей трапезе. На подгибающихся ногах старик вышел вон из комнаты, добрался до своей постели и рухнул на неё навзничь, рыдая от стыда и страха.
ГЛАВА 10
— Ты и меня убьёшь?
Агнешку не обманывала ни рука Стешки, что волосы её спутанные гладила, ни взгляд богини, такой ласковый, добрый. Она знала, кто лишил жизни Миленку. Зря деревенских не слушала. На свою и чужую беду в деревню лихо привела.
— Не выходи из дому до рассвета, Агнешка! Не могу я тебе сестрицу твою вернуть, но и жизни твоей мне не надобно. Поняла?
Агнешка только кивнула молча. По щекам слёзы текут, но не убегает, не прячется. Стоит и смотрит в глаза жестокой богини. Всё равно сиротке. Умрёт — не умрёт… Какая разница? Ведь в целом мире нет никого, кому она нужна. Всё, что ей дорого было — Темнолесье утащило…
Глядит в спину уходящей богини, а глаза как щёлки. Ярость в них совсем не детская разгорается.
Безумцам тоже сны снятся. Есть в них и реки кипятка, где можно заживо свариться, есть звери и птицы невиданные, есть смерть и есть слёзы. Радану снилась Дея. Он и не знал — сон это или явь. У разум потерявших они в клубок сплетены — не распутать. Дея часто стеснялась при свете миловаться. Ставни на окнах закрывала, суетливо свечи зажигала, а уж потом в объятия Радана шла, да раздеть себя позволяла. Знал он о её привычке, и мирился с ней, хоть и мечтал в лучах солнечных на свою любку вдоволь наглядеться. В глазах Радана она была самой красивой, хоть и знался он до неё со многими девицами в городах, куда служба его заносила.