— Егерь… — Старик снова губами беззвучно шевелит, думает. Отвечает со вздохом: — Да разве бы мы Егеря смогли так легко одолеть? Да и не осталось их поди. Всех поганой метлой на ведьмин трон согнали.
Радан невольно в сторону эшафота посмотрел. Служки и солдаты доски остатками воды из чана от жижи зловонной отмывают. Обгадился колдун перед смертью. Скоро разберут помост, а завтра на заре уйдут пришлые из деревни. Отряд Радана в столицу отправится, корноухие сенельцы — в леса на охоту за ведьмами и колдунами. Легко, не легко — какая разница. Главное, что дело сделали. Все живы-здоровы.
Словно мысли его прочитав, грустно головой качает старик.
— Будьте осторожней, лева Радан. Не нравится мне все это.
Радан кивнул, учтиво попрощался и вслед за невестой зашагал, на спине своей взгляд сенельца чувствуя.
Луна, луна… Что же ты делаешь с людьми, небесная странница? Почему сердце то в тоске-кручинушке заходится, а то к небесам взлететь просит? Жемчужной кисеей мир накрываешь. Кому сон крепкий, кому томление сладкое, кому грусть, кому ласки до утра.
Стоит Дея у окна. Тонкое льняное исподнее насквозь лунным светом пропитано. Волосы распущенные по плечам расплескались. Под рубахой до пят тело ладное угадывается. Радан шаг, другой к милой делает. Половица скрипнула. Облаком жемчужным кудри засверкали. Обернулась, улыбнулась ласково. Не нужны слова, милый! Всё Луна за нас сказала, всё ночь волшебная сотворила, намешала, головы вскружив.
Поднял на руки любимую. Как же красива Дея! Взглядом страстным обожгла, руками нежными шею обвила, поцелуем жарким в губы впилась. Лёгкая словно пушинка.
Осторожно, как драгоценность величайшую, к ложу понёс, уложил, рубаху на живот откинул. Беззащитная и желанная Дея. Губами приник к жаркому шёлку кожи, колени и бёдра поцелуями покрывая, пальцами лоно лаская. Сладко стонет Дея. Нежность волной к горлу Радана подкатывает. Осторожно на живот милую перевернул, до спины рубаху задрал. Ладони под живот просунул, притянул к себе. Выгнулась красавица, ягодицы жаром бёдра Радану обожгли. Когда плоть восставшая Деи коснулась, вздрогнула красавица, задрожала от страсти. Глубже… Глубже… Стон сладкий. Руки молодца груди милой сжали. Застыл на секунду, потом задвигался, любимую и себя ублажая. Тени по горнице свой танец танцуют. И только одна неподвижно застыла. Девица рыжая со двора в окно смотрит, ухмыляется.
ГЛАВА 4
Холод лапой когтистой сердце сжал. Крик из груди рвётся, да не продохнуть, не набрать воздуха. Ужас Радана из сна выдернул, словно кутёнка какого. Комнату всё ещё луна освещает. Только тени длиннее стали. Что же разбудило его? Кошмар, который не вспомнить, или крик… Крик! Дея! Нет милой рядом. Дверь в горницу нараспашку. А там любка его. Мёртвая? Сомлевшая? Тело белоснежное на руках когтистых куклой безжизненной висит. Глаза твари лесной охряным блеском горят.
— Дея!
Себя не помня, на ноги вскочил молодец. С голыми руками на зверя броситься хотел, да куда там… Быстрая тварь лесная, что ветер. Миг, и уже у калитки. Остановилась, повернулась. Клыки острые скалит. Слюна тягучая Дее на грудь капает. С вызовом смотрит. Попробуй, догони. Пасть распахнула.
«Чу… Ха…»
Словно выплюнула.
Только палаш из ножен выдернул парень, босым, в одних подштанниках в лунную ночь выскочил.
А зверь словно играет с ним. Отбежит вниз по улице, и врага своего дожидается. Понимает Радан, что его от дома уводят. Что тревогу надо поднять, солдат к себе призывая, да язык словно к нёбу прирос. Боится спугнуть зверя лесного. Ещё боится, что злобу в нём криком пробудит. Этакой образине стоит только лапой махнуть, и кровью истечёт Дея. Так и очутились у реки. Тут тварь уже не застыла, дожидаясь Радана. В воду вошла, поплыла на тот берег. Туда, где Темнолесье почти к самой воде подступает. Лишь одна надежда, что голову Деи над водой держит. Значит хранит и сгубить не хочет. Ни секунды молодец не думал. Мигом следом в воду вошёл. А чудище в минуту реку переплыло, на берег вышло, отряхнулось. На корточки уселось, Радана дожидаясь. Дея в ногах его лежит.
Ступил молодец на берег, и в тот же миг бросилась на него тварь лесная, с ног сбила, да к земле придавила. Ни палашом парень махнуть не успел, ни кулаком зверя приложить. Словно медведь на грудь ему уселся. Все кости затрещали. Подняла тварь голову кабанью кверху, зашипела, заклекотала.
«Чу ха, чу…хха!»
Словно зовёт кого.
Рванулся Радан, но когти грудь легонько кольнули. Не забалуешь.
Стаю он что ли созывает?
И тут что-то большое и тяжёлое в тварь ударилось. Тяжесть исчезла. Скатился с Радана зверь. Парень, недолго думая, к палашу бросился, а когда оглянулся, застыл поражённый. На берегу уж два огромных чудища друг другу бока дерут. Один тот, что Дею утащил, другой чёрный, в два раза больше. Этот на льва похож. Только хвост куцый, а вместо гривы гребень костяной вдоль хребта, что рогом на лбу оканчивается. Добычу делят? Вот удача так удача! Надо успеть убежать от тварей. И Дею унести.