Радан оглянулся вокруг, застыл растеряно. Нигде на берегу милой его не видно. Вот и борозды глубокие в гальке. Здесь чудище на берег выбиралось. Вот тут он Дею на землю положил.
Пока стоял так парень, новый зверь шею похитителю сломал. Рыкнул довольно, потом мягкой поступью к вояке шагнул. Тот тут же палаш вперёд себя выставил, желая жизнь подороже продать. Зверь короткий кошачий нос наморщил, оскалился и выдохнул:
— Дурррак! Ррр…
Икнул от удивления Радан, но палаш не отпустил. Мало ли в округе говорящих зверей бродит? Темнолесье и не на такое способно. Пока прикидывал, как поудобней рубануть, зверь меняться стал. И минуты не прошло, как бородатым мужиком обернулся. Взгляд грозный, одежда простая, крестьянская. Домотканые штаны да рубаха, верёвкой подвязанная.
— Дурак, — повторил перевёртыш, — хватит железкой своей в меня тыкать. Неровён час, осерчаю, отберу и по мягким местам как розгой пройдусь, чтоб малость ума вбить.
Парень раскрыв рот стоит, палаш всё не опускает.
— А ты к-кто? — спрашивает, заикаясь.
Хитро прищурился мужик, подбоченился.
— Сам не догадываешься?
Подумал с секунду Радан, потом молвил:
— Егерь? Егерь Темнолесья?
— А ты не такой дурак, как я погляжу. Давай, прояви еще смекалки малость. Хотя, нет. Недосуг сейчас загадки разгадывать. На тот берег тебе надо срочно. Нам повезло, что Стешкин слуга по своей воле тебя в лес подманил, хозяйке угождая. С самой хозяйкой я ничего поделать не смог бы. Но звал он её. Поди уж спешит через лес со свитой своей. С ней я не справлюсь.
— Без Деи никуда не пойду!
Радан палаш опустил, но и шаг к лесу сделал, словно Егерь его силком в деревню мог отволочь.
Хохотнул мужик.
— Нет, всё-таки ты дурень. Голову тебе зверь заморочил. Дома спит любка твоя, в своей постельке. Стешку или её слуг в деревню пригласить можно. Тогда они хозяевами туда придут. А сами туда сунуться не могут. Вот он морок и навёл, тебя, дурака, призывая. Знал, что за невестой в лес попрёшься. А сам на этом берегу сидел, тебя дожидался.
Что-то подсказало Радану, что не врёт колдун колдунов. Что и правда видением была Дея, в лапы лесной твари попавшая. И еще мысль мелькнула.
— Но ведь прошлой ночью слуга Стешки следы оставил!
Затрещали сучья в глубине леса. Что-то огромное через чащу к ним спешит.
— Хватит языком трепать, балабол! — рявкнул Егерь. — Брысь за реку. Потом поговорим!
Снова чудищем колдун обернулся, и рванул вниз вдоль берега, а Радан, времени не теряя, в воду прыгнул. Когда на тот берег выплыл да оглянулся — застыла кровь в жилах. Стешка верхом на одном из слуг прискакала, вся свора вокруг неё кружит, беснуется. Следы нюхает. Десять пар жёлтых глаз парня сверлят, да ни одна тварь в воду не суётся. Приподняла платье дорогое рыжая красавица, ногу через загривок слуги перекинула, сходя. На секунду ножки белые мелькнули в лунном свете. Радану показалось, что и треугольник волос возле лона заметил. Таких же рыжих. Из сна. Стоит девица на берегу. Бесстыдно подол в руке теребит, все прелести напоказ выставив. Улыбается улыбкой хитрой. Словно волк скалится.
Плюнул себе под ноги парень, отвернулся от тварей лесных, шаг вверх по улице сделал. И тут ноги его подкосились со страха. Как вся эта свора через реку так быстро перебралась? Или это другие? В обход пошли? Стоят полукругом, скалятся. Обратно в реку загоняют. Видать, приказа хозяйки ждут, чтобы броситься.
Вновь к Стешке Радан обернулся. А она уже прилегла на берегу. Ножки полусогнутые раздвинула, да пальчиком парня манит.
«Зачем тебе эта шлюшка Дея? Она передо мной, что собачка безродная. Вернись. Ублажай меня, и одарю тебя щедро!»
Голос прямо в голове слышен. Сил лишает. Мысли путает.
«Морок это всё, тупица. Морок! Беги от берега, дурак!»
То ли послышалось Радану, то ли слова Егеря вспомнил. А может, и сам Егерь с ним заговорил мысленно. Но пришёл в себя парень. Обернулся к тварям, дорогу в деревню преграждающим. Шаг, еще шаг… Когда через морок прошёл, исчезло наваждение. На этом берегу никого. А там, у опушки Темнолесья, ведьма бушует. Непотребные ругательства выкрикивает. Егеря проклинает. Уселась на одного из слуг и вниз вдоль берега поскакала. Свора вслед за хозяйкой бросилась. Пропали во мраке ночи. А Радан, уставший и напуганный, к дому поспешил. Ворвался в двери распахнутые, увидел Дею, что спокойно на ложе спала, ладошку под щёку подложив, и только тогда выдохнул облегчённо.