— Положительно, — на мое и Самарино удивление просипела подруга, залпом выпивая свою маргариту. — Если оно подальше от меня. Ладно, всё, я поняла. Больше ничего не спрашиваю. Так бы сразу и сказала, а то шибари. Бр.
Переглянувшись с оборотнем, прыснули смехом. Свое мнение насчет этого искусства, что в нем нет совершенно ничего страшного, скорее очень много эстетики, извращенной, куда ж без этого, оставила при себе. А то домы хоть и маскируются под обычных алиев и людей, вон все такие простые в костюмчиках или джинсиках, но слух у этой касты весьма отменный, и острый, точно бритва, взгляд с головой выдает их намеренья.
— Как говорит Настья: между первой и второй – перерывчик небольшой. За нас, чтобы почаще собираться, а то до вас после рождения детей не достучишься, очередь как к королеве. Ужас.
Осушила бокал наполовину и едва сдержалась, чтобы не выплюнуть все обратно от разом накатившей тошноты. Голова подозрительно закружилась. Реальность качнулась, а в уши точно налило воды и неприятно зашумело. Что со мной?..
— Обзаведешься ребенком, посмотрим, как запоешь, — с усмешкой сказала оборотень насупившейся подруге.
— У меня будет несколько профессиональных нянь, и за мной клан, так что мне будет точно попроще, — донеслось гордое гулом.
Меня сейчас стошнит. А в голове царящая неприятная пустота…
— Ага, ну да, ты такая наивная, у Настьи, между прочим, тоже за спиной клан. Эй, Настья, с кланом времени у тебя много?.. Настья?
Вцепившись в край стола, случайно покромсав его когтями, поднялась на нетвердые ноги. Первородные боги, как плохо…
— Девочки, я отойду в уборную, — промычала, сделала шаг и, запнувшись, чуть не пропахала резиновое покрытие пола носом. Послышался испуганный вскрик подруги:
— Настья!
Кто-то резко подхватил меня под руку, тяжелая чужая мужская рука обвилась вокруг талии, меня прижали спиной к твердому телу, возле уха раздался строгий голос Томаса:
— Миссис Кан, все в порядке?
— Вы не видите, все точно не в порядке! — возмущенный голос пифии. — Что вы стоите, помоги ей!
Успеваю уловить как под острым чернеющим взором мастера съеживается подруга и крепко зажмуриваюсь, теряя остроту зрения, цепляюсь пальцами с прорывающимися когтями за шелковую мужскую рубашку.
— Звоню мистеру Кану, — собранный голос Самары. Пытаюсь сфокусировать взгляд и не могу, все плывет и расплывается в темные пятна. Меня осторожно перемещают и усаживают на твердые колени. Господи, я сижу на коленях у чужого мужика! Блин, как плохо. Меня так тошнит, что я с трудом удерживаю в желудке все его содержимое.
— Что она пила или ела? — тяжелым металлом.
— Только вот кровь, в бокале.
Краем сознания улавливаю, как мистер Рэйз нюхает жидкость и задумчиво хмурится. А я всё. Не могу больше терпеть. Сгибаюсь пополам под возглас пифии, Самары, спиной ощущая мрачность дома, и меня выворачивает прямо на почти нетронутую тарелку черно-алой бурдой. Выворачивает так сильно, что болят ребра. Томас держит мне волосы и раздает приказы, я их не слышу, вообще перестаю что-либо слышать, точно кто-то щелчком погасил все звуки и запахи, а затем и мое сознание; тело обмякает и виснет на руках мастера.
Страшно подумать, какая реакция будет у Исайи, когда он все это узрит… Кому-то точно наступит хана. Надеюсь, тот паренек уже упаковал чемоданы и купил билет на самолет.
* * *
Десятью минутами ранее…
Исайя
— Что-то срочное, Дансел? — вопрошаю мастера Зерга, появляясь в одной из личных комнат. Зерг стоит у окна и при моем появлении оборачивается.
— Не то чтобы. Однако я давно хотел переговорить с тобой на щекотливую тему. В прошлый раз мы так и не поговорили, — намекает он на тот момент, когда меня дернули в «Скандал» на небольшие разборки примерно недели две назад.
— Говори.
— Речь пойдет о Делле.
— Делле? — непонимающе хмурюсь.
— Да. Я хочу просить, чтобы ты аннулировал ей членскую карту и наложил запрет на вход в «Темноту».
Тяжело смотрю на дома, и он кивает с пониманием, продолжая говорить:
— Я помню, для исключения из клуба практически коренного члена требуются веские основания, и они, поверь, есть. Нехорошие звоночки были и раньше, слишком много надрывных упоминаний о тебе, желание переиначить сессию, попытка «верха снизу».
Хмурюсь, неприятные новости. Дансел ошарашивает:
— Вчера после сессии отлучился в душ, а потом вытаскивал девчонку из петли, Исайя, — Зерг качает головой, вынимает пачку сигарет, берет одну, разминая пальцами фильтр, щелкает зажигалкой, втягивая в легкие едкий дым. — Ты понимаешь, что это значит? Когда я заключал с ней договор, знал, что твой с ней разрыв договоренностей слишком тяжело ей дался, но даже и представить не мог, насколько всё плохо.