— Где она сейчас?
Мастер смотрит твердо.
— В «Бедламе». Психлечебнице для приближенных примитивных и иных. Я буду рад, если ее вылечат, но слишком большой фактор риска, что девушка пожелает вернуться обратно сюда. Ее возвращение с большой вероятностью послужит триггером к новой попытке суицида.
Темнейшая сторона тематической субкультуры. Самоубийства.
— Для ее же блага – аннулируй карту.
— Допустим. Только нет гарантий, что Делла не найдет в другом мастере сумасшествие. При возвращении, если оно всё же случится, она хотя бы будет под присмотром верхних.
— Я сам за ней буду присматривать.
Внимательно смотрю на мастера. Челюсти упрямо сжаты, в бликах глаз уверенная решимость, намеренья в отношении Деллы налицо.
— Я удовлетворяю твой запрос. Каково ее состояние сейчас?
— Нестабильно.
Кивнул, принимая к сведенью и делая себе мысленную пометку навестить Деллу на следующей неделе. Внезапно дверь с треском распахнулась, и в помещение залетел переполошенный Девид, официант, обслуживающий столик моей родни. В груди неприятно сдавило, чуя неладное.
— Мастер, там… Там ваша жена… Ей очень плохо!
…Из груди Исайи вырвался гортанный рык, аура взбешенного дьявола за секунды распределилась по всей «Темноте», поставив всех находящихся в стенах клуба на колени, исключая бессознательную Настю и мастера Тома, баюкающего на руках хрупкую пару Кана.
* * *
Настя
Сознание возвращалось очень неохотно, так хреново я себя ощущала всего один раз за всю свою жизнь и думала, тот будет последним, а вот нет же. Слабость в теле жутко раздражала, как и неприятное ощущение во рту. Слух уловил приглушенные голоса.
— Причин для волнений нет, мистер Кан, уверяю. Для плода никаких губительных последствий не возникло.
— Когда моя жена придет в себя, мистер Лейвин? — строгое и очень сексуальное на слух.
О-о, врач клана здесь. В период моей беременности мы не только познакомились с этим доктором, но и именно он принимал у меня роды. Так, стоп, о каком плоде они там говорят?! И почему меня все еще немного мутит? Что с моей регенерацией?! И в сознании какой-то неприятный дурман. Что вообще произошло? Ничего не помню толком.
— Уже скоро, мистер Кан…
Пошевелилась, тотчас привлекая внимания Петра.
— А вот и она, — чую приближение врача, ко лбу прикасаются ледяные пальцы. О-о, как чудесно, невольно мурчу. — Как вы себя чувствуете, милочка?
Пф. Вот что я в Лейвине терпеть не могла — это его вот бесящее «милочка». Р-р.
— Рычите, уже хорошо. Ну, что же вы так, Анастасия? Неосторожно с вашей стороны принимать четвертую группу крови в период беременности. Мы с вами подобный момент, кажется, обсуждали, не так ли?
БУМ! Это мне прилетело вымышленной сковородкой по темечку.
— Беременности?
— О ней самой, родимой. Незнание о чудном факте не избавляет вас от ответственности, милочка, — продолжает раздражать меня врач. — Срок небольшой. Всего две недельки, но плод уже крепкий, иначе последствий было бы не избежать. Напоминаю еще раз! Четвертая кровь запрещена в период вынашивания вампира и вообще алиев!!! Но вампиров в особенности. ЯСНО?! — гаркнули смачно в лицо.
Клыки лезут наружу. Еще чуть-чуть, и я не виновата, если они вцепятся в горло Петра.
— Не орите на мою жену, — цедит Исайя спокойно, но от его спокойности захватывает дух. Врач давится воздухом и бормочет:
— Ей только на пользу, поверьте.
— И все же, еще раз услышу, и мы с вами в лучшем случае — распрощаемся.
— Конечно, мистер Кан. Простите, Анастасия. Вы меня поняли? — надо же, и без милочки обошлось. Ха.
Распахиваю глаза, с мрачным прищуром смотря в лицо склоненного надо мной врача, супруг находится поблизости и смотрит он на меня, еще мрачнее меня.
— Поняла. Четвертая группа крови запрещена в период вынашивания вампира… Вампира?!
На лице расползается глупая улыбка. Пётр удовлетворенно кивает.
— Вижу, дошло. Ну, оставлю вас. Воспитательные моменты видеть я пока не готов, — бурчит мужчина и поспешно удаляется, не забыв прихватить свой бессменный саквояж.
* * *
Остались с мужем одни, смущенно тереблю одеяло, неловкость неприятно жалит изнутри.
— Будешь ругать? — шепчу.
С губ Исайи срывается усталый вздох, муж присаживается на постель, ласково берет мою вялую ладонь в свою.
— Не буду, родная. По факту, ты не виновата в произошедшем.