Кан поначалу молчит. В мозгу прям слышу его недовольное: НАШИМИ спейсами, но вместо этого он вдруг выдыхает:
— Ты права. Подобным, как ты говоришь, увлекаться часто и нельзя, родная. На эти ощущения легко подсесть, как на чистый наркотик. Ложись, обработаю тебе кожу.
— Зачем? — озадаченно вопрошаю, но все же послушно выпутываюсь из кокона и заворачиваюсь в плед, оставляя только часть спины и все, что ниже, открытыми. — Сейчас само все пройдет.
— Мне так спокойнее.
— Ладно.
С любопытством поглядываю, как мой мужчина берет с тумбочки круглую баночку, снимает крышку, набирает на пальцы немного густого крема и принимается осторожно распределять его по отшлепанной коже. Приятно. Довольно мурчу.
— Если не прекратишь исторгать из своего прелестного ротика такие соблазнительные звуки, мы продолжим, — заявляют мне строго.
Хитро усмехаюсь, а может, я и не против продолжить. Кан хмыкает, степенно закручивает крышечку, отодвигает баночку и… неуловимо быстрое движение – брюки вместе с бельем летят на пол к моим трусикам. Только в тот момент осознаю, что супруг меня-то совсем раздел, пока я была в отключке, ошеломленно моргаю, по-прежнему лежа на животе; Сай подминает меня под себя, фиксируя собой верхнюю часть туловища. В промежность утыкается бархатная плоть, машинально раздвигаю бедра; он рукой направляет член в набухшие мокрые складки и мягко входит, упираясь в матку. Упругие губы находят мои, увлекая в страстный, голодный поцелуй, наши пальцы переплетаются, зажатое во мне мужское достоинство нетерпеливо сокращается; медленный неспешный толчок, почти выскальзывает из меня и вновь входит, затем еще и еще…
М-м-м...
* * *
Спустя время довольные и опустошенные лежим в обнимку на постели, моя нога — на его животе. Испытываю легкое сожаление: я бы не прочь вообще отсюда не выходить, но на часах время неуловимо бежит, совсем скоро требуется забрать у Кристы Маройю. Чувствую, пифия будет горячо этому рада, и наверняка подруга уже обивает пороги, высматривая нас и желая сию же секунду перекинуть сына через забор. С губ слетает смешок. Исайя вопросительно вздергивает брови.
— Подумала о Кристе и нашем сыне, боюсь представить, как она будет рада нашему приезду. Маройя наверняка ей все нервы встрепал.
— Ты преувеличиваешь. У нас потрясающий сын.
— Кто же спорит, — тяну весело. — И нервы он мотает так же потрясающе. Кстати, дорогой мой, а что это за место? — оглядываю довольно просторное помещение, в котором, собственно, только огромная кровать, одна тумбочка со стороны Исайи и панели шкафов, встроенных в стену.
— Наша личная комната.
— На уровне складских помещений?!
— Я приказал ее обустроить после нашей свадьбы, — говорит с намеком. — И учел, что верхние этажи личных комнат тебе не по вкусу. Здесь кроме нас с тобой больше никого нет и не будет.
— Оу, это так мило, — хмыкаю ядовито. Хотя, правда, мило же. — То есть, ты знал, что я на нечто подобное соглашусь.
— Скорее надеялся. И рад, что ты согласилась, — он поворачивается ко мне боком, довольный, как стая нажравшихся сырого мяса волков. Нежно проводит пальцами от плеча к запястью и перехватывает руку, запечатлевая поцелуй на тыльной стороне ладони. Сердце сбивается с ритма. — Моя идеальная, любимая девочка. Моя ванильная нежность. Люблю.
— И я тебя, — шепчу сухими губами, тянусь руками к шее, крепко обнимая и утыкаясь носом в изгиб, шумно втягиваю в легкие порочный запах секса, горячего тела, собственных соков и дерева. — Очень сильно.
— Ты голодна? Есть упаковка первоклассной.
— Нет, я сыта по самые… самое не балуй.
Кан смеется, прижимает к себе, затем перетягивает на колени, вновь вовлекая в напитанный заботой и любовью поцелуй. С трудом оторвавшись от супруга, тихо шепчу:
— Ты и Маройя — весь мой мир.
— А вы — мой.
* * *
Когда нас встречает радостная Криста, я на секунду испуганно обмираю: неужели прибила нашего монстра и прикопала недалеко в лесополосе, а ведь пифию даже оправдают в суде! Но нет, следом за подругой вылетает мой кошмарный ураган, с разбега запрыгивает на охнувшего отца и, будто маленькая обезьянка, карабкается по нему, доверительно заявляя:
— А мы с тетей Кристой рисовали животных на холсте!
— Да? — недоверчиво вопрошает Исайя, на что подруга странно бледнеет и прячет взгляд в разглядывании ногтей.
— Ага. Здорово получилось.
— Покажешь?
— Ой, может, не надо?.. — пугается мисс Кан.