Переглянувшись с супругом, гаркаем строго:
— Сейчас!
Маройя спрыгивает с отца, бежит в дом, мы с Каном вопросительно смотрим на смущенную подругу. Возвращается сын, таща в руках довольно большой холст. И совсем не скажешь по этому мальчику, что ему нет и двух лет, на вид — все четыре человеческих года, не меньше. Алии в раннем детстве физически растут крайне стремительно, наши дети в человеческие десять – выглядят на все шестнадцать, застывают – где-то примерно в двадцать, а вот сознание до тридцати весьма детское. Да и вообще, до сорока, иногда.
— Вот! — гордо передает самый младший из Канов папе рисунок. Мы смотрим с Исайей задумчиво на мазню. Флегматично уточняю:
— Кровь? Интересно...
— Да! Живая! — радостно отвечает мой ребенок. — Еще горячая была, когда мы рисовали. Здорово, правда?
Нет. Совсем нет!
Любая бы не вампирско-дьявольская мама грохнулась в обморок, я же со вздохом уточняю, чья она, кровь эта, придирчиво оглядывая пифию; на первый взгляд та цела.
— Где взяли?!
— Г-м, — мнется подруга. — Мы тут… Такое дело…
— У настоящих животных! — гордо заявляет мой монстр, и у меня волосы шевелятся от накатившего ужаса.
— В каком смысле? — тихо вопрошает супруг, но от его тона резко замолкает и Маройя, чуя толстый намек, и бледнеет и без того бледная Криста.
— Так, спокойно! — взвизгивает подруга, выставляя ладони вперед. — Мы ездили на скотобойню, так и добыли за деньги, ни одно животное от лично наших рук не пострадало!
Из груди вырывается невольный облегченный вздох. Маройя хмурится.
— Вы что, подумали: мы с тетей Кристой убили кого-то? — от укоризненного взгляда малыша становится не по себе, а вот Кан уверенно заявляет, опускаясь перед сыном на корточки:
— Нет, мы дома об этом подробней поговорим, ладно?
— Хорошо, папа.
— Договорились, беги собираться.
Маройя убежал в дом, пифия неловко потирала плечо.
Как не вырастить из ребенка маньяка? Любовью, лаской и объяснениями, что хорошо в приличном обществе, а что дурно. Хотя, по правде сказать, даже в моем клане подобные рисунки — вполне себе норма и показатель правильного роста вампира, да и кровь была бы далеко не со скотобойни, только Маройя не вампир. И еще, во время моей беременности мы с Каном договорились о гуманных способах взращивания будущего полноценного дьявола, маньяков, жестокости, зла и без нас в мире хватает.
Часть 3 Уютная темнота
Только уже будучи дома, когда разбирала так и не понадобившееся содержимое рюкзака, а именно вешала в шкаф ванной хлыст и прятала наручники, а также не пригодившийся эро-прикид, вспомнила о просьбе мастера и чертыхнулась, испытав укол вины. А если этому дому от Сая нужно было нечто важное?! Нехорошо вышло. Впрочем, если бы ему в самом деле требовалось нечто важное от мужа, он бы сам его отыскал, а не поперся бы трах… мучать свою нижнюю.
Сдув со лба прядь волос, задумчиво смотрела в нутро богатого на различные девайсы шкафа, когда на плечи опустились широкие ладони и немного помяли напряженные плечи. Обернулась в любимых руках, утыкаясь носом в приятно пахнущую рубашку.
— Наш маленький монстр уснул?
— Да. На что смотришь? — и вибрирующий игривый тон: — Неужели выбираешь для себя игрушку? Так сильно понравилось, нежная?..
Тихо фыркнула, не став признаваться, что вообще выбрала кое-что ранее, а то так и до новой сессии, как подобные игрища называл мой супруг и частенько слышала в клубе, недалеко.
— Кстати, по поводу игрушек, — покосилась на шкаф, — тебе не кажется, что эти богатства пора перенести в более подходящее для них место? Я беспокоюсь, вдруг наш вездесущий неугомонный сын рано или поздно на них наткнется.
— Преодолев магический затвор? Сомневаюсь.
— Исайя! Смею тебе напомнить, Маройя – дьявол! И как дьявол, он так же, вероятней всего, наделен твоей родовой силой. Когда у вас начинается магическая и физическая инициация?
— О трех до пяти лет.
Уперла руки в бока:
— Вот именно! А Маройе совсем скоро два, а там и до трех с пятью недалеко! Да и мало ли — когда-нибудь забудешь запереть комнату, и что? В один чудесный день я найду сына, играющего с плетками, флогерами и всем остальным?! Уже вижу этот невинный взгляд, Маройя в окружении кнутов, протягивает мне ладошку, на которой анальная пробка с хвостиком, и детский голосок: мам, а что это такое? И что я, по-твоему, должна буду ему сказать?! Что это средство наказания для непослушных детей?
Плечи Исайи трясутся, супруг с трудом сдерживает смех.
— Не смешно, ни капли!!! Или вот, например, — хватаю с полки кляп и потрясаю им: — на это что мне ответить? Затычка для слишком говорливых непосед? Ну, что ты смеешься?! — пихаю веселящегося дьявола в бок.