Она указывала на лиса. Его рыжая шерсть посерела, местами была выдрана. Хвост был тонкий и грязный, а взгляд грустный и какой-то злой.
- Я думала, что в театре все красивые, - произнесла Николь. Она никогда не была в театре. В их городе был один, но настоящим его было сложно назвать.
- Конечно, нет, - встряхнув волосами, ответила Фортуна. – Ведь в жизни красивы не все, да? А наша жизнь – это как раз театр. Те же костюмы, те же драмы, те же маски и выдуманные роли… Те же яркие чувства, в которые мы верим, и кто-то переживает их, а кто-то фальшивит. Да, в театре много красоты. Но из-за чувств. А вот они – внутри. Это не понимают животные…
- О! – вдруг рассмеялась Фортуна, указывая на маленькую обезьянку со сморщенным темным личиком и черным носом. Обезьянка была одета в клоунский наряд, кривлялась и скакала поверх пустой клетки. – Это Жорж, лучший друг нашего клоуна. Их у нас два – веселый и грустный. Эта обезьянка такая страшненькая, но забавная. Он считает себя красавцем, поэтому любит выступать больше всех!
Николь улыбнулась и помахала Жоржу рукой. Они пошли дальше.
- А почему у вас один клоун веселый, а другой грустный? – опять задала вопрос Николь. Ей здесь очень нравилось, несмотря даже на не очень приятный запах. Но по сравнению с их улицами здесь пахло чудесно.
- Потому что над кем-то смеются, потому что он веселый. А над другим смеются, поэтому он грустный, - пояснила Фортуна. – Он смешит всех, он правда забавный! Но он этого не понимает и постоянно обижается. А мы ведь не со зла…
- Ой! – вдруг воскликнула Николь. Мимо нее прошел тигр – большой, красивый, огненный с черным.
- Это один из любимцев зрителей, мы его зовет Принц, - отозвалась Фортуна и погладила тигра по голове. Тот громко и страшно рыкнул, дернул головой и пошел дальше. – Гляди, какой важный!
Тут Николь удивилась еще сильнее. В клетке сидел мужчина лет под сорок – высокий, широкоплечий, бледный. На плечи спадали сальные угольно-черные волосы, на шее был интересно и необычно повязан шелковый шарф, на поясе висели ножны, но, кажется, они были пусты. Одет он вообще был необычно – довольно богато: в кафтан, жилет, перчатки, узкие штаны и высокие сапоги со шпорами. Он недовольно и высокомерно поглядел на Фортуну и Николь и отвернулся.
- Почему этот мужчина в клетке, а тигр на свободе? – удивилась девочка. – Я думала, животные должны сидеть в клетках, а не люди.
- Некоторые люди более достойны сидеть в клетке, чем животные, - пожала плечами Фортуна.
Они прошли чуть дальше, и уже показалась дверь.
- Вот, смотри! Это тоже интересно! – воскликнула Фортуна.
На столике в конце комнаты стоял большой стеклянный и прозрачный прямоугольник. В нем была земляная гора и какие-то маленькие, чуть больше обычных насекомых, существа.
Николь подошла поближе. Это были маленькие человечки! Они суетились внутри этой прозрачной коробки. Кто-то медленно шел по дороге, огибающей большую для этих крох гору от самого низа и до верха. Кто-то карабкался по отвесной части, цепляясь за ветки маленьких деревьев. Кто-то прыгал у подножия горы, кто-то просто сидел там. Кто-то вообще не подходил к горе. Но больше Николь удивило то, что кто-то стоял на ее вершине. Он радостно прыгал, другой расслабленно лежал под деревом, а третий обеспокоенно озирался. Но вот еще один человечек залез наверх и неожиданно столкнул первого вниз. Тот полетел с горы, уронив с собой еще двоих человек. Они упали, а первый зацепился за корни посередине высоты.
- Что это? – удивилась Николь.
- Это моя муравьиная ферма, - с довольством ответила Фортуна. – За ними так любопытно наблюдать. Зачем это они туда лезут? И сталкивают постоянно кого-то, зачем? Вот смешные!
Ее смех прервал странный звон. Это звенели часы на стене. Они затряслись, а потом вдруг соскочили со стены и на маленьких белых крылышках пролетели мимо Николь и Фортуны.
- О! – воскликнула Фортуна. – Смотри, как время пролетело! Пойдем скорее в зал!
Артистка подхватила Николь под руку и шустро повела к двери.
Как только они вошли через дверь в зал, Николь окунулась в океан шумов и красок. Все здесь было ярким, красочным, горящим! Люди шумели: хлопали, кричали, толкались, смеялись, болтали, сидя на своих местах или гуляя вокруг арены.
Залом оказалась как раз большая цирковая арена. Рядов, уходящих под потолок, было много. Мест свободных – нет или же почти нет. Но и люди были очень странными – в самых разнообразных, обычных и необычных нарядах, шляпах, с дикими животными на поводках, птицами в волосах, змеями вместо ожерелий и браслетов. Под потолком летали птички, музыканты играли на трубах и барабанах. Кто-то продавал сладости, еду и напитки, кто-то какие-то книги, безделушки, кто-то показывал небольшие фокусы.