Николь замотала головой, но, скорее, своим мыслям, ведь, кажется, она не слышала слов Лиз. Пошатавшись по кухне пару минут с лихорадочным роем мыслей и страхов в голове, Николь резко выбежала из комнаты, чуть не ударившись плечом о дверь. Ей показалось, что лев над дверью грустно прорычал ей вслед.
Николь неслась через двор, выбежала из ворот. Куда могла пойти Полин? В какую лавку? Вероятнее всего, к мяснику или пекарю… Николь решила побежать в пекарню, сорвалась с места, но вдруг врезалась в кого-то.
Подняв глаза, она увидела инквизитора. Вот теперь ее сердце точно остановилось.
- Добрый вечер, месье, - пробормотала онемевшими губами Николь, сделав реверанс. – Прошу меня простить… Я торопилась.
Николь хотела вновь побежать, но мужчина взял ее за предплечье.
- Идем со мной, - проговорил он.
Николь испуганно опустила глаза. Как же быстро Каролина успела пожаловаться на ведьму…
Делать было нечего, и девочке пришел пройти с инквизитором. Он привел ее прямо к собору. Там они спустились по винтовой лестнице вниз. Николь словно оглохла, ослепла и онемела. Даже мысли застыли в голове. Девочка чувствовала себя опустошенной. До чего же может довести человека страх… Ведь Каролина знала девочку уже несколько лет. Неужели ей не было ее жалко?
Внутри закипала обида и даже злость… Но девочка не хотела выпускать ее наружу. Она даже пожалела эту женщину за то, что она выросла такой черствой.
Вот девочка оказалась в небольшой комнате из серого камня с невысоким потолком. В ней стоял широкий дубовый стол с тремя стульями, за столом скамейка, а перед ним – стул.
Николь завели в комнату и кивком указали на стул. Девочка села и почувствовала, как у нее трясутся коленки. Николь смотрела на носки своих туфель, руки сцепила и сложила на коленках, сидела, чуть сгорбившись, кусала губы. Вот рядом мелькнула чья-то тень. Николь скосила глаза и увидела, что зашли трое – двое из них были инквизиторами, а один был одет как обычный человек, свидетель. Спустя пару минут зашла Каролина. Последним забежал с почтительными кивками секретарь и сел за спины инквизиторов на скамейку, приготовившись все записывать.
- Твое имя, девочка, - произнес тот, что сидел посередине.
- Николь, - дрожащим голосом ответила девочка. Она смотрела на Каролину, которая, бледная и напуганная, прижималась к стенке.
- Возраст?
- Тринадцать.
- Ты знаешь, в чем обвиняешься? – спросил инквизитор. Николь промолчала. Мужчины бурлили девочку взглядом. Самый тяжелый и острый, словно нацеленная на тебя стрела, принадлежал центральному человеку.
- Наверное, - прошептала Николь.
- Мадам, - обратился инквизитор к Каролине, - объясните еще раз, в чем заключается ваше обвинение.
- Эта… - Каролина прочистила горло. – Эта девчонка – ведьма! Я своими глазами видела, как она напоила свою сестру странным отваром, сделанным из какой-то розы, и слышала, что она сказала, что это волшебное зелье! Еще она сказала, что заключила сделку с нечистой силой, поэтому ее сестра скоро выздоровеет. Месье! – воскликнула женщина. – Она скрывала ото всех болезнь своей сестры. Они обе покараны Небесами! Только пару дней назад эта девочка сама лежала в постели в бреду… А сейчас – здорова. Наверняка она колдовала, иначе что еще? Она еще говорила, что была в какой-то волшебной стране… Эта девочка дружит с демонами!
Инквизиторы не произнесли ни слова. Только свидетель круглыми глазами смотрел на маленькую ведьму.
- Девочка, - тяжелым, металлическим голосом произнес инквизитор. – Ты отрицаешь обвинения этой женщины или признаешься в тяжких грехах своих?
Николь молчала. Ее затрясло. Губы, казалось, онемели, она не могла сказать ни слова. Внутри воцарилась пустота, все сжигал страх.
- Я… - выдавила девочка, но слово «отрицаю» застряло у нее в горле. Как ей обмануть? И надо ли лгать? Нет, она не дружит с демонами. Нет, она не ведьма. Нет, она не заключала сделок с дьяволом… Но что им сказать? Что сделка была с духом – хранителем Страны Сказок? Или что она не ведьма, а просто хочет попасть в мир волшебства? Что ее исцелило не колдовство? Ее сожгут и за эти слова. Или сказать, что Каролина лжет? Можно сказать, что эта худощавая, тонкогубая, бесцветная и бедная вдова – сошла с ума…
Но может ли Николь сказать такое? Может ли она отказаться от своей мечты? Николь казалось, что если она будет отрицать свою причастность к волшебству, она будет предательницей. И как объяснить им, что, веря в их истину, она верит и в свою? Как объяснить им, что наличие их чудес, не исключает наличие ее?