- Ты уверена? – беспристрастно уточнил Миракулус, протягивая костлявую холодную руку и кладя ее на плечо Николь. – Говори последнее слово. Обратной дороги не будет.
- Домой, - твердо ответила девочка, вытирая слезы.
Миракулус кивнул, погладил Николь по щеке. Сделав движение рукой, он щелкнул пальцами, и в его ладони появилась тяжелая связка ключей. Взяв один из них, Дух вставил его в замочную скважину, появившуюся в воздухе. В камере появились очертания двери. Миракулус дотронулся до воздуха, заключенного в контур двери, и она материализовалась.
Открыв дверь, Дух плавным движением, наклонив голову, указал на нее Николь.
- Прошу, - с усмешкой сказал он. Николь подошла к волшебной двери и в последний раз посмотрела на Духа.
- Прощайте, - произнесла Николь. Говоря это, девочка улыбалась.
В дверном проеме девочка увидела свою комнату, а в ней – Луиз, лежащую на кровати. У Николь сдалось сердце. Она бросилась к сестре через порог волшебной двери.
Глава 8
…Тот ребенок был тих и мал, бледен и неприметен. В своем мире он был одинок, запуган и нелюбим. Этот ребенок не верил в чудеса, не грезил, не мечтал – он уже настрадался, чтобы фантазировать, он видел мир серыми красками.
Но, в отличие от других, что заключали с Духами сделки, тот мальчик знал, что волшебство существует. Он видел совсем по-иному. Он видел все, даже границы наших миров, видел маски людей, видел колдовство в мельчайших деталях и оттенках.
Он искал вход в Имаджинарию, искал встречи с волшебными существами. Но Духам, что наблюдали за ним, казалось, что это не мечта его, а любопытство. Но королева сжалилась над бледноликим мальчиком, ей казалось, что он сбежать хочет из своего жуткого мира.
Духи согласились, втайне считая, что ребенок не пройдет испытания.
Но мальчик был умен, спокоен, расчетлив. Он прошел все испытания.
Но не так зол он был, как холоден. Лед его был броней, сталью, а душа – теплым светом. Он и освещал ему путь в испытаниях.
Мальчик тот любил всех более не себя, чем славятся люди по ту сторону, любил он животных и птиц, ведь с людьми хорошими не встречался. Попав в страну сказок, он тут же попал в королевскую семью, что приютила сироту. Королева разглядела в глубине его холодных глаз доброту, одиночество и жажду любви.
Сейчас мы знаем того мальчика, как принца нашего, наследника, любимца всей Имаджинарии, что вскоре сыграет свадьбу с иной мечтательницей, прошедшей испытания…
Из записей придворного историка
Глава 8.
Николь почувствовала мелкие иголочки, что пробежались по ее телу, легкое давление, и вот она уже стояла в своей комнате. Это было так необычно, странно, резко, что девочка даже пошатнулась. Вот она лежала на сырой соломе в полутемной камере инквизиции, думая о том, что вскоре ее будут судить и скорее всего казнят, а вот она уже в своей комнате, словно никуда и не исчезала. После допроса и заточения комната показалась такой родной, милой, уютной. Но сама мысль о том, что за этой дверью этот дом, в котором живет эта женщина, отозвались внутри неприятной дрожью то ли обиды, то ли неприязни.
Николь скорее подбежала к сестре. Ей было очень плохо. Увидев сестру, девочка едва не вскрикнула. Луиз была бледна, ее трясло, кидало в жар, но что самое ужасное, на ее милом маленьком личике появились темные пятна.
Николь прижала ладони ко рту, а из глаз едва не полились слезы.
- Луиз, - прошептала Николь сдавленным голосом, обнимая сестру. Девочка пошевелилась, сморщилась, но не пришла в себя. – Прости меня, дорогая. Прости, я ужасно поступила. Я очень тебя люблю, ты мне дороже всего на свете. Без тебя мне ничего не нужно, ничего!
Сказав это, девочка опомнилась и, уже тихо заплакав, но не ощущая дорожки слез на горящих щеках, кинулась к своему тайничку. Оттуда она вытащила ожерелье, схватила его и побежала к сестре. Камни сорвались с блестящей нити. Николь, вскрикнув, кинулась их собирать, дрожащими пальцами нанизывала камушки на нить, они срывались, но девочка все же быстро собрала ожерелье.
- Это тебе… - прошептала Николь, надевая ожерелье на сестру. Даже шея малышки горела. – Подарок тебе от волшебной страны…
Николь села рядом с девочкой и стала гладить ее по волосам, руке, лицу. Луиз все еще лежала в бреду.
- Пожалуйста, - прошептала Николь, утыкаясь лицом в плечо Луиз. – Ведь волшебство не могло исчезнуть.
Николь не знала, сколько просидела рядом с сестрой, уткнув лицо в ее руку. Она думала о разном – о своем эгоизме – девочка признала слова Миракулуса, о том, что вскоре за ней снова придут, о том, как будет плохо Луиз, о том, что будет, если ожерелье уже не способно помочь девочке. О маме. Об испытаниях. О любимых играх с сестрой.