Она не видит, как рядом с ней образовалась стена из ее родных и семьи, не видит ошеломленного взгляда Круэллы и задумчивых глаз Румпеля, провожающих мертвое тело своего заклятого врага. Не видит, как по щеке Реджины, выкатившись из бархатного тайника ресниц, бежит горькая слеза.
Она не видит ничего. Ослепла и оглохла от горя.
На небе вдруг начинают одна за другой появляться звезды. Тьма уходит, открывая бессонный город. Эмме плевать.
Она держит в объятьях еще теплое тело своего возлюбленного, снова и снова повторяя его имя, как мантру, и неспешно перебирает его пальцы в своих руках.
- Я люблю тебя, Киллиан Джонс. И я тебя прощаю.
========== Глава 42. Время для любви ==========
- Осторожнее, дверь. Лучше держись за меня, если не хочешь сломать пару конечностей, пока мы дойдем до ванной!
Румпель вздыхает, подтягивая к себе размякшее тело Круэллы. Она почему-то откровенно тяжеловата, хоть и очень худая. Вероятно, алкоголь сделал свое дело и превратил ведьму в безвольную куклу.
Круэлла пьяно улыбаясь, поглаживает его по волосам:
- Будешь купать меня в шампанском, дорогой, м?
- Я бы с удовольствием, Круэлла, но ты влила все шампанское в себя за пять минут, пока мы ехали сюда в машине. Не заметила?
У нее совершенно заплетаются ноги и, поняв, что нести ее так же тяжело, как покорять Эверест инвалиду-колясочнику, Румпель просто подхватывает свою ведьму на руки, таща ее, заливающуюся счастливым хохотом, в ванную.
Она склонила голову на его плечо, пьяно мурлыча.
Румпелю только и остается, что примирительно вздохнуть, крепче сжимая пьяную любовницу в объятьях. Круэлла начала что-то напевать, что-то совершенно странное, бессвязное, очевидно, песенку времен своей юности. Румпель улыбается – она похожа теперь на тряпичную куклу, и просто качается на его руках. Забавно было наблюдать за такой Круэллой. Обычно эта ведьма, даже когда выпьет, или налакается до чертиков, все равно оставалась крайне беспардонной, выпуская наружу всех своих демонов, и агрессивной. Она может громить посуду, кричать, ходить по дому, стуча каблуками так громко, будто Дьявола вызывает, в общем, создавать грандиозный шум, от которого скрыться можно было разве что улетев на Луну. Но чтобы вот так, тихонько мурлыкать у него на плече, оставаясь совершенно безвольной, ведомой – это в новинку. Не сказать, что она уж слишком много выпила, да и закусывать Де Виль не привыкла, поэтому Румпелю только и остается, что удивляться, отчего же такие перемены.
Они все же добрались до ванной комнаты, сумели. Он осторожно поставил Круэллу на пол, придерживая за руку, чтобы не упала. В общем, она сейчас не в лучшем положении и шатается, как неваляшка.
- Смотри на меня. Круэлла! Смотри на меня, сказал! – Румпель отчаянно пытается привести ее хоть в какое-то подобие порядка.
Пронзительные голубые глаза широко распахнулись. Она часто моргает, как человек, которого только что разбудили, и в ее взгляде скользит такое неприкрытое, почти детское изумление, что Румпель не может сдержать хохота – она забылась, где они и кто перед нею, похоже. Ох, Круэлла, хоть ты и большая девочка, а таки придется отшлепать по заднице за плохое поведение!
- Дааа? До-ро-гооой? – протяжно спрашивает-утверждает она в комических попытках оставаться серьезной и совершенно не возмутимой.
Румпель ласково коснулся губами ее лба. Волосы пахнут улицей и сигаретами, он всегда любил этот странный запах. Посмотрев на нее в упор, чтобы до нее все дошло правильно, не затерявшись в лабиринте пьяного сознания, он не то, чтобы приказывает, нет – мягко убеждает:
- Полезай в ванную, тебе нужно охладиться, дорогуша. Только осторожнее, пожалуйста.
- О, ты будешь купать меня в шампанском, правда? – она небрежно кладет руку ему на плечо, похлопывая его и царапаясь длинными ногтями.- Это так возбуждает, согласись? Я уже вся горю, дорогой!
Видимо, какие-то странные, дерганные жесты руками призваны показать уровень пламени, которым она охвачена, во всяком случае, Румпель не нашел других объяснений совсем. Но она такая забавная в этой своей попытке флиртовать даже тогда, когда мозг отключается напрочь, плывя по реке из алкоголя. Кажется, все же даже Круэлла Де Виль не может без последствий влить в себя залпом бутылку шампанского. Румпель не испытывает ни злобы, ни обиды за то, что, очевидно, его единственный секс сегодня будет заключаться в страстном обнимании и поглаживании подушки. Ну и что, главное, они все же живы. Да и нет смысла отрицать – Круэлла Де Виль, самая отъявленная злодейка, какая только может быть на свете, сегодня поступила, как настоящий герой, спасая крохотный город вместе со всеми. И именно она вытащила столько всего на своих хрупких, чуть сутулых плечах. Так что, напиться ей позволительно, хоть до состояния угара.
Она, конечно, храбрится и кичится, как поступает всегда, когда ее жизнь или достоинство находятся в сложном положении. Отнимает у него руку, оставив лишь легкое прикосновение к коже ставшей горячей ладони, очень медленно подходит к ванне, шаркая ногами, словно старушка, и… опирается на нее, выплевывая разом все содержимое своего желудка.
Ох. Ванна стала туалетом. Румпель хватает ее за руку, резко и неуклюже развернувшуюся, чтобы она не грохнулась на пол, совсем потеряв координацию, и едва успевает отступить на шаг, чтобы не угодить ботинками в новую порцию содержимого ее желудка.
Круэлла явно начала паниковать, выхватывая у него из рук свой халат и стараясь прикрыться, побагровевшая от стыда и безуспешно старающаяся отвернуться скорее, чтобы он не увидел, какая она вдруг сделалась пунцовая. - Черт. Дорогой. Прости – отрывисто, чеканя каждое слово, шепчет она, прижимаясь к его плечу и пряча там лицо, которое уже горит огнем.
Ей стыдно, неловко и вообще противно. Эта женщина всегда умела кутить так, чтобы потом не испытывать муки совести, и при этом сохранять хотя бы более-менее пристойный вид. И у нее явно не входило в планы, что однажды Румпель сможет увидеть ее такой больной, пьяной и беспомощной. Одно-единственное прикосновение к лицу Круэллы, и Румпель понял, что оно просто горит. Саму же Круэллу трясет как в лихорадке и он едва успевает подвести ее к туалету, прежде чем открылся новый приступ рвоты.
Нырнув в унитаз с головой, Круэлла блюет туда. Мерзкое зрелище, оно обязательно было бы таким и для Голда, если бы не одно но – он знает, что так она просто избавляется от всех ужасных волнений, которые они пережили сегодня, Она и так здорово держалась все это время, а теперь, кажется, настал ее черед быть слабой и выставлять себя в невыгодном свете.
- Прости…. Дорогой, уйди, не смотри! – она говорит это в унитаз, скорее, просто опасаясь поднимать на него глаза, чем ожидая нового рвотного позыва.
Они так много прошли вместе. Теперь же дожили и до того, что он видит ее блюющей, и при этом не испытывает ни капли отвращения. Только сочувствие разве что.
Румпель медленно подходит к ней, помогая подняться. Дерганье плечом в попытке сбросить руку, он игнорировал и только лишь крепко прижимает ее к себе, снимая снова с нее халат.
Осторожно гладит совершенно растерянную Круэллу по волосам и, открыв кран на максимум, помогает ей умыться.
Де Виль начинает вдруг дрожать еще сильнее, теперь ее просто озноб бьет и тело сотрясается в самых настоящих конвульсиях. Заглянув в ее глаза и ничего, кроме панического ужаса и стыда там не увидев, Румпель обнимает ее за талию, поглаживая руками острые лопатки и холодную спину.