- Ну все, Круэлла. Тише. Успокойся.
- Прости, дорогой, черт, кажется, я старею. Я уже, оказы-зы-вается, не могу столько пить. Ты теперь будешь брезговать мной, да?
- Конечно, нет. Ты просто переволновалась, все нормально. А пить тебе в принципе, не нужно, это никого до добра не доводит. Все хорошо, не дрожи так. Все в порядке.
Она плотнее прижимается к нему, обвивая руками шею. Мантра «успокойся» не подействовала, Круэлла все так же дрожит, временами хлюпая носом. Да, она определенно сегодня не в форме.
Румпель смыл содержимое ее желудка и наполнил ванную водой, проверив, достаточно ли она горяча. Подхватив на руки все еще слабую Круэллу, у которой страшно дрожат теперь колени, он опустил ее в ванную, и та с облегчением вздыхает, прикрывая глаза.
Потом, подумав несколько секунд и решив, что ему тоже не мешает снять ужасы сегодняшнего дня с себя и дневное напряжение, он раздевается и ложится в ванную сам, так, чтобы она могла положить голову ему на грудь. Что Круэлла мгновенно и делает, рукой скользнув по его бедру. Она все еще дрожит, не то от страха, не то от напряжения, а может, и от стыда, который никак не отпускает ее.
Голд осторожно массирует ее плечи, лишь легко касаясь их пальцами. Круэлла удобно свернулась калачиком и посапывает на его груди. Минута за минутой, она перестает дрожать и вскоре ее тело лишь иногда бьет мелкая дробь, которую он старается угомонить поцелуем в висок.
- У Пэгги жил весёлый гусь,
Он знал все песни наизусть.
Ах, до чего ж весёлый гусь!
Спляшем, Пэгги, спляшем!
У Пэгги жил смешной щенок
Он танцевать под дудку мог.
Ах, до чего ж смешной щенок!
Спляшем, Пэгги, спляшем!
- Что это? – мурлычет Де Виль, плотнее обвивая его ноги своими.
- Шотландская детская песенка, дорогуша.
Она внимательно посмотрела на него, будто изучая. Улыбка ползет по ее уставшему лицу, превращаясь после во взрыв счастливого хохота.
- Дожили! Самый опасный Темный маг поет чертовой психопатке детские песенки в ванной. Кому рассказать – не поверят.
- Ну, мы и не будем никому рассказывать. Или ты хочешь?
- Нет, - она покачивает головой, лаская пальцами волосы на его груди, - это мое. Только мое и все.
- Конечно, твое, Круэлла.
- Я, наверное, могла бы тебе рассказать какую-то ирландскую сказку, или английскую, но я их не знаю, к сожалению, дорогой, так что извини.
- Ничего. Я это как-нибудь переживу – он играет с ее волосами, накручивая пряди на палец. Волосы у Круэллы поразительно мягкие и шелковистые. Раньше он думал, что они жесткие, точнее, старался себя в этом убедить, чтобы не испытывать ломку в пальцах, всякий раз, когда вспоминал, как их касался.
Круэлла снова оживилась:
- Зато я могу рассказать отличную сказку о девочке, которая очень любила убивать, грохнула родителей и двух отчимов и замахнулась на глупого Автора, за что и поплатилась. Хочешь, дорогой?
- Нет. Потому что ты не хочешь. Перестань себя травить этими воспоминаниями. Ты злодейка и психопатка. Это и так понятно. Но от того, что ты начнешь ностальгировать по отнятой у тебя способности убивать, легче тебе не станет, Круэлла, уж поверь. Да и что толку страдать? Герои, пока они живы, никогда не дадут нам, злодеям, быть счастливыми.
- Ты какой-то очень сентиментальный злодей, дорогой – ворчливо произнесла Круэлла, тем не менее, преданно заглядывая возлюбленному в глаза. - Сентиментальный Темный.
Он смотрит на нее несколько секунд не мигая, а затем равнодушно пожимает плечами:
- Пусть так. Я никогда не хотел быть злодеем. Просто хотел быть с женой и защитить сына. Иного выхода, кроме как принять Тьму, у меня не было. Сына я все равно не уберег, но за это время понял, что Темное искусство – единственное, что меня может защитить в этом городе, напичканном магией, которым хочет править всяк, кому не лень. Я пытался быть частью семьи. Стать дедом для своего внука и хорошим другом для той, что мне его родила. Но мне не позволили. Семья Прекрасных – элитное общество, дорогуша. Туда пускают только по пропускам. Мы можем их купить, но какой в этом толк, если самые потаенные двери всегда будут для нас закрыты? Так что, уж лучше я буду старым добрым злодеем, чем последним в ряду избранных в этом мерзком месте.
Он все говорит и говорит, не замечая, как напряглась Круэлла. Ее снова начал бить озноб, а плечи сжались в какой-то болезненный комок. В конце концов, она же и прервала раздумья Голда, резко сев в ванной, будто что-то вспомнила.
- Дорогой?
- Что такое?
Она бросает на него полный вины взгляд. Кусает губу, пока на ней не выступила кровь. Дышит как человек, которого привалило бетонной трубой, тяжело и часто. И почему-то особо тщательно изучает свои руки. Он вынужден повторить свой вопрос, чувствуя, что Круэлла вновь куда-то от него уплывает:
- Так что случилось? Ты хочешь мне что-то сказать, дорогуша?
Она бросает на него еще один умоляющий о прощении взгляд, а потом разом выдает, выдыхая слова вместе с воздухом из своего горла:
- Дорогой, Артур и я хотели тебя убить. И завладеть городом. Точнее, Артур все еще хочет, а я нет. Но хотела. Потому что злилась. Ты приходил ко мне, оскорблял меня и вообще мне надоели все эти игры. Я пытаюсь убедить его оставить эту затею, но кажется, этот чертов псих серьезно настроен. Почуял власть и не отступает. Что ж вы, мужчины, все так на власти помешены?
Она сокрушенно молчит, глядя на свои руки. Это признание далось ей нелегко, и она явно готова к любой его реакции, кроме той, что последовала в следующую минуту.
Румпель просто привлекает ее к себе обратно, окутывая теплом. Она смотрит на него в немом изумлении, спрашивая взглядом, понял ли он, что она сейчас ему рассказала, действительно ли до него дошло, и Темный маг только улыбается – может, чуть иронично, но без тени издевки на губах,
- Я знаю, Круэлла.
- И что? Ты не хочешь меня уничтожить? Готов сказать мне снова, что любишь?
- Да - просто кивает он. - Я знал, на что иду, когда полюбил тебя.
- Но откуда? Мы же были такими осторожными!
- Для всех- да, но у Темных везде глаза и уши. Неужели ты правда думала, что сможешь обвести меня вокруг пальца, а, мисс Де Виль?
Он уже просто издевается, неприкрыто смеется над ней. Круэлла не знает, что ей сделать. Хочется его ударить, да вот не за что только, разве за то, в чем она сама виновата. Чертов хитрющий крокодил, как бы она не старалась, а он все равно всегда выходит победителем! Что за черт!
- Ну, я хотя бы постаралась – вздохнула она, признавая свое поражение.
- Знатно постаралась, дорогуша, да. Хвалю. Я почти купился.
- Прости. Но ты вел себя как свинья. Со мной так нельзя. Я просто хотела преподать тебе урок, дорогой – задохнувшись от возмущения и нахлынувших снова ужасных воспоминаний, пытается отбиться от него Круэлла.
- Да я и не обижаюсь, - с деланным равнодушием в голосе ответил он, - у тебя были на то основания. И мне кажется, пора привыкнуть к тому, что мы всегда стараемся прикончить друг друга. Я, кстати, тоже хотел тебя убить какое-то время. Злился на себя за то, что к тебе чувствую. Потом понял, что это бесполезно – даже если я убью тебя, все равно буду любить. Любить труп в мои планы, дорогуша, как-то не входит. Так что – в расчете.