- Не надо, Свон! Не поддавайся Тьме. Не слушай никого, верь только своему сердцу. Ты не преступница, Свон. Ты приняла Тьму, как жертву во имя всех нас – теперь мы будем все вместе бороться за тебя, за твой свет – Киллиан ласково склоняется к ее лицу, гладя подбородок и целуя щеки.
Эмма качает головой, чувствуя, как почти угасла хватка и сердце Мериды вновь безопасно покоиться на ее ладони.
- Я думала, вы покинули меня. Я была совсем одна.
- Ты не одна, Свон, и никогда не будешь одна. Мы все здесь из-за тебя и ради тебя. Посмотри!
Он указывает ей рукой в чащу леса и она впервые за эти долгие недели радостно улыбается:
- Вы привезли сюда кафе?
- Мы на нем прилетели – подхватывает ее улыбку Капитан.
Генри стоит рядом с ее матерью и его глаза лучатся.
- Отпусти девушку, Эмма – выходит вперед Реджина. – Тьма однажды чуть не проглотила меня. Но ты сильнее. Тебя она не проглотит.
Спасительница на миг прикрывает глаза, и, решившись, вновь возвращает рыжеволосой ее сердце. Окинув ее гневным взглядом, Мерида стремительно уходит в лес.
Лишь на миг Свон припадает к теплой груди возлюбленного, а когда оборачивается по сторонам, с наслаждением обнаруживает, что ни Румпеля, ни Круэллы подле нее больше нет. Обняв, наконец, сына и родителей, Эмма уходит с ними к кафе, с одним лишь наболевшим вопросом:
- Так почему же вас не было так долго?
Румпельштильцхен провожает компанию героев долгим пристальным взглядом. Глупая девочка, она еще просто не понимает – это лишь победа в битве, но не в войне.
- Пойдем, дорогуша, нам нужно наведаться в Камелот, к королю Артуру – говорит он Круэлле, но та никак не реагирует.
- Ты что, дорогуша? – удивленно спрашивает Темный.
Круэлла, которая еще несколько секунд назад напряженно смотрела в след удаляющимся героям, вдруг одаривает его долгим, напряженным взглядом, с каким-то новым оттенком в нем, который Румпелю не знаком.
- Знаешь, сколько людей бы пришло бороться за мой свет, дорогой? – хрипло произносит она и тут же отвечает сама себе. – Ни одного. Никого не было бы рядом.
Постояв так еще несколько секунд, Круэлла резко разворачивается на каблуках, и идет вслед за Эммой и ее семьей, оставляя Темного далеко позади.
========== Глава 7. Признания ==========
Круэлла отказалась идти с Голдом. Скоро она обязательно будет в Камелоте. Но не в виде глюка в голове у собственной убийцы. Этого она не хочет.
Она должна появиться у столь легендарного Артура, о котором так много читала, сидя взаперти в доме матери, как ей и подобает – как женщина из плоти и крови. Как королева. Быть чьей-то иллюзией хоть и не так скучно, как болтать ногами в одиночестве на месте собственного убийства, но все же утомляет.
Она переместилась в Сторибрук. Когда ты существуешь в виде глюка, это очень интересное умение – телепортироваться.
Странная дамочка мисс де Виль, могла бы очутиться на Канарах или наслаждаться видами Альп. А вместо этого стоит у дверей лавки Голда, готовится войти, и немножко нервничает.
Она закрывает глаза, а, открыв, уже оказывается внутри лавки. Оглядывается по сторонам. Да, Голд всегда был очень аккуратен и просто до чертиков придирчив к своему товару. Но тут почему-то царит страшная грязь и беспорядок.
Круэлла разочарованно вздыхает. Надежды найти то, что нужно быстро, безнадежно растаяли. Она ходит по лавке, показавшейся вдруг ей очень маленькой, и тщетно старается отыскать хоть что-то похожее на эту чертову баночку с воскрешающим зельем. Голд прячет ее в разделе редких магических микстур, но где эта самая полка не понятно.
Его женушка, Белль, сделала перестановку, и основательную. С тех пор, как Круэлла пререкалась здесь с мерзким Автором, многое изменилось.
Женщина проводит рукой по столу, и морщиться от пыли, громко чихнув.
Ах, ну да. Красавица, видимо, укатила в Камелот вместе со всеми, спасать Эмму.
Все спасают Спасительницу. Тоже мне, драгоценность.
Круэлла разочарованно вздыхает. Ясно, что воскрешающее зелье ей не покорится.
Она даже и понятия не имеет, где оно, хоть обшарила уже все полки руками и совсем не бережет глаза.
Ну и к Дьяволу эту затею!
Признайся хоть себе, дорогая, тебя интересуют вовсе не баночки здесь.
Впервые с того момента, как проникла в лавку, Круэлла отважилась посмотреть на диван. Голд лежит там, неподвижный, с закрытыми глазами, напряженный, как струна.
Она подходит ближе и, склонив голову, смотрит на хозяина лавки. Подавив грустный вздох в груди, садится на самый край дивана.
Что она чувствует сейчас? Это странные ощущения. У нее почти никогда такого не возникает. За исключением тех минут, когда Румпель рядом. Он ее раздражает, да так сильно, что хочется его убить. Так было не всегда, но он сделал все от себя зависящее, чтобы такое случилось.
Она смотрит на мужчину, лежащего без сознания, долгим пристальным взглядом, и закусывает до крови губы. Тонкая нить вен на его шее манит ее к себе. Но она не хочет убить его. В ней пробуждается другое желание, с которым, как ни борись, все равно проиграешь.
Круэлла прикасается к его шее тонкими пальцами, не чувствуя кожи (еще одна горесть быть трупом), но зная – она сухая и сморщенная. Он уже не молод, да и не был никогда, сколько она его знает.
Она водит пальцем по шее, ключицам, заползает рукой под пиджак, нащупывая теплую ткань рубашки. Усмехается: рубашку подарила ему она, Круэлла, в то единственное общее Рождество, что они провели вместе.
Этой вещи много лет. Помнит ли он, как оставлял ее утром, счастливую, и с надеждой на то, что, наконец, станет учить ее магии? Помнит ли, как блестели ее глаза, когда она протягивала ему упакованный подарок?
Она была молода и не опытна. Мамочка уже была отправлена на небеса и юная Круэлла только училась жить самостоятельно.
Голд и Урсула приехали к ней на Рождество, по ее приглашению – первое Рождество организованное так, как она этого хотела, первое, которое не нужно было проводить, как и один из миллионов дней на чердаке, читая классиков по кругу.
Голд приехал к ней первым, на красивой машине, красиво одетый, с красивой тростью и красивым подарком. Да, да, все было именно прекрасным в нем. Он подарил ей то, что она носит много лет – тонкую серебряную цепочку с ее именем на замочке. Подарок едва ли не еще более ценный, чем дар Айзека.
Он стоял на пороге дома Де Виль, держа в руках ее любимые цветы – дурман (только на нее они действовали вовсе не одурманивающе, а ласкали ее душу, и она никогда не простит мамочке за то, что та их вырвала), и улыбался:
- Так-так, мисс Де Виль! Вижу, вы действительно прекрасно живете здесь одна. Поздравляю с праздниками, дорогуша.
Она взяла цветы, стесняясь того, что такой великий человек, навестил ее. Провела его к столу, накрытому на троих, хоть молила небеса, чтобы Урсула не приехала. Ей нужно было понравится Голду, она так мечтала стать его ученицей! Она была благодарна Айзеку за подаренную силу, но понимала – ее возможности пассивны, ей многому еще предстоит научиться.
Ее гость оценил еду, и ужинал с большим аппетитом. А она сидела напротив, понимая, что Урсула, видимо, наведается, завтра и не раньше, и смотрела на него во все глаза. Не так она себе представляла Темного. Этот человек был довольно щуплого телосложения, сморщенный, невысокий. Совсем не так, по ее мнению, должен был выглядеть Великий Темный Маг.
Но было что-то, что возбуждало Круэллу, будоражило все ее чувства. Серые глаза мага горели невероятным огнем, он держал в руках трость так элегантно, словно это был просто аксессуар, он смотрел на нее с неподдельным интересом, так, как никто ни до, ни, наверное, после, но вот что странно – у него ее внешность и новые черно-белые волосы не вызвали ни каплю даже элементарного удивления, хотя в городе жители пялились на нее, зачастую, как на чокнутую.